Літопис запорізької полiцiї

Україна понад усе!

пятница, 18 октября 2019 г.

«…Сгоревшую женщину рабочие вложили в длинный тарный ящик …» из воспоминаний ветерана ОВД Григория Срибненко о своей трудовой деятельности

Працюючи з архівом, знайшов цікаві, на мій погляд, спогади ветерана ОВС Григорія Срібненка про свою трудову діяльность тринадцятирічним хлопчиком на одному  єкатеринославському заводі (нині м.Дніпро)   в 1914-1916 роках. Літописець


«…Однажды отец сказал: «Придется тебе, Гришка, идти на завод. Сам видишь, в семье девять ртов".
Так в 1914 году я стал рабочим завода "Шодуар".
В жаркое августовское лето 1914 года началась Первая империалис­тическая война.
Завод "Шодуар" тотчас начал расширять свое производство, чтобы удовлетворить нужды фронта. Вот тогда ему особенно и потребовались молодые рабочие руки. А жизнь и без того тяжелая, стала невыносимой. Нехватало хлеба, появились очереди в магазинах. Цены на продукты повышались с каждым днем. Спекуляция охватила все стороны жизни. Войне было только начало, а в церквах уже пели за упокой жизни - погибших на фронте.
В Екатеринослав часто прибывали эшелоны с ранеными. В начале 1915 года в город прибыло много беженцев, эвакуированных из Варшавы и других прифронтовых городов.
Беженцы привезли и новую форму одежды и обуви. У нас на Амуре женщины начали шить из мешковины платья и юбки. а на ногах появились деревянные колодки, покрытые черным лаком.
А ведь в магазинах было много одежды и мануфактуры. Но такие крупные торгаши, миллионеры как Шульц, Майзель без конца повышали цены, на товары и купить их рабочему было не под силу.
На заводе я первое время работал сезонно, на строительстве новых цехов, а в 1915 году уже стал штатним рабочим. А быть штатным рабочим в то время считалось большим счастьем, потому что в таком случае ты мог рассчитывать на работу круглый год.
15 мая 1915 года я стал работать в лопаточном цехе. Трудились мы в две смены- первая с 6 часов утра до 6 часов вечера, с перерывом на завтрак 30 минут и обед один час. В общей сложности 12 часов. Вторая смена - с 6 часов вечера до 6 часов утра.
Для нас, подростков, первая смена была кое как сносной, а
вот вторая очень утомительной и тяжелой.
Работали понедельно, то есть, шесть дней днем и шесть ночью. Прошло уже более половины века, но я и сейчас не могу забыть изнури­тельной для подростка ночной работы.
Многие из нас в ночной, особенно под утро, засыпая ,теряли пальцы под прессом. К тому же было слабое освещение. Да и копоть сто­яла в цехе от сварочных печей, дым выедал глаза.
Едва наступал обеденный перерыв, мы на ходу бросали что-либо в рот /тогда не было столовых/ и уходили в обжигательный цех.
Там валились на горячие чугунные ящики /опоки/, в которых после об­жига в печах остывало листовое железо. В зимнее время там было очень тепло, и мы усыпали где кто мог минут на 30-40. Пo цеху все время прохаживались городовые. После гудка или звонка они заглядывали по разным темным уголкам, где могли забраться ребята и немножко лишнего уснуть, если кого-либо заставали сонным, будили плеткой или носком сапога.
Были и такие случаи, когда городовые брали сонного мальчишку за руку и вели в контору к старшему табельщику. Там записывали его рабочий номер и подвергали штрафу, а если это было не первый раз, то такого нарушителя увольняли.
Особенно мы боялись старшего городового Павленко. Ото был высокий худой и злой человек .Он нас бил плеткой за каждый пустяк. Не было в руках плетки, бил ножной сабли.
Были случаи, когда непокорных ребят, как в наказание. уводили в караульное помещение, где находились городовые, ложили на нары, накрывали голову  суконным одеялом и пороли лозиной.
Больше всего подобную расправу городовые чинили над ребятами за свист, они очень не любили, когда мы закладывали пальцы в рот и свистели.
Одно время в 1916 году городовые запрещали носить на  завод завтрак или обед в красном платочке. А была тогда мода брат с собой завтрак, завернутым в красный платочек.
Когда открывалась проходная /а рабочих впускали через нее толь­ко через 15 минут до начала работы/ то создавалось  невообразимая толчея. И вот в это время каждый поднимал свой красный свер­ток с обедом, боясь его раздавить. И тогда казалось, что над головами вдруг взметнулось огромное красное полотнище. А однажды кто-то в тол­пе запел песню ”С утра до вечера наш брат мастеровой..." И пошла эта песня звенеть над заводом.
Вот после этого случая городовые стали выбивать из рук рабочих крас­ные свертки, особенно у нас, подростков. Но чем больше нас обижали городовые тем чаще мстили им мы. А получать "сдачи", как говорится, было от кого.
В то гремя на заводе "Шодуар" работали сотни подростков-девушек и юноши.
В это же количество входили и молодые солдатки, мужья которых были на фронте.
Мужчин было очень мало, да и те работали в прокатном цехе, оставленных от военной службы по броне..
Начальником нашего лопаточного цеха был Пахуцкий. Это был очень толстый господин низкого роста, на голове он носил шляпу-котелок, а на груди золотую массивную цепь для часов.    Пахуцкий ввел такой порядок в цехе: когда он проходил по пролету, каждый рабочий должен был снять шапку и низко кланяться. Особенно начальник цеха требовал от нас, подростков, низкого поклона, когда он проходил по цеху с директором завода господином Петч. Этот, наоборот, был высокого роста, ходил всегда в форме инженера, в фуражке с эмблемой/ключ и молоток/ в белых перчатках, в зубах всегда держал красивую трубку. Так вот, в случае, если Пахуцкий проходил с директором, мы должны были остановить пресс, снять фуражку, взяв ее в левую руку и ниже пояса поклониться.
Однажды, работая, я не заметил прохождения начальника цеха и директо­ра. Они прошли мимо, и как будто бы и не среагировали на то, что я не пок­лонился. Но спустя два часа ко мне подбежала рассыльная девушка и сказала: "Гришка, тебя вызывает в контору пан Пахуцкий".
Я сразу смекнул в чем было дело. Прихожу в контору, постучал в дверь кабинета. Пахуцкий жестом показал, чтобы я подошел к нему. Я думал, что он хочет что-то сказать и подошел вплотную.
Но начальник цеха схватил со стола линейку /а тогда линейки были дубовые ,квадратные 20x20 мм длиной 600мм/ ударил меня по голове, нанес серьезную травму. - Ты почему не поклонился господину директору?
Затем, позвав своего секретаря, приказал: «Эту свинью за контрольную проходную!"
Юзик-так звали секретаря-молодой парнишка, был хорошо мне знаком.
Он взял меня за руку и отвел к двери. Едва мы вышли, как он сказал- беги к врачу,пану Полишевскому. В приемном пункте сестра милосердия постригла мне ножницами волосы и замазала рану йодом. Так я за контрольную не пошел, а возвратился в цех.
Всякий раз, когда потом проходил мимо пресса Пахуцкий, я вспоминал свою  обиду и во мне закипала злость.
Все ребята, работавшие рядом со мной, тоже возмущались и в то же время боялись Пахуцкого, ведь никому не хотелось терять  работу.
В 19І5-І9І6 годах в лопаточном и других цехах завода, как я уже говорил, работало много женщин, в большинстве своем солдатки. И часто в обеденный перерыв женщины, особенно те, у которых было по двое-трое детей, узнав о гибели мужа на фронте, начинали рыдать. Другие. сочувствуя им, тоже пла­кали и подымался страшный вой. Подходил городовой и кричал «Чего, дуры, разревелись, убит-то за Россию-матушку и за царя-батюшку. Расходись по рабочим местам..."
Истории уже известно немало примеров издевательств над женщинами в цари время.
Приведу еще несколько фактов, то, что я своими глазами видел. Надо сказать, что в цехе, где я работал, Пахуцкий ставил женщин на самые плохие и тяже­лые работы. У станков или прессов их не было, и сколько бы они не работали, какую тяжелую работу не выполняли бы, все равно больше как 16-18 рублей в месяц не имели права получать.
В то же время я, как и другие мальчишки зарабатывал 23-28 рублей в месяц. А ведь у многих женщин было по 3-4 детей.
Вспоминаю такой случай. Одна работница носила двумя ведрами мазуту для заправки ’’бердоновских’’ печей, в которых нагревалась заготовка металла. Однажды, когда эта женщина поднялась по железной лестнице к баку с вед­ром мазута, ведро опрокинулось и облило ее. Одежда загорелась, потому что печь была рядом, температура в печи была 800-900 градусов.
Женщина горела, как свеча. Было жутко смотреть, как несчастная металась из стороны в сторону.
А тем временем на проходе между печами шел табельщик, неся под рукой большую книгу, в которой' он отмечал каждого работающего.Встретив горящую женщину, табельщик ударил ее книгой по голове. Она упала и там же вскоре умерла. Она сгорела почти полностью. И никто за это не ответил, а табельщика еще начальство похвалило, якобы тот предотвратил пожар.В то время никакой охраны труда и особенно женского не было.
Работницы, носившие нефть для заправки печей, всегда были промокшие мазутом и никому не было до этого дела.
Сгоревшую женщину рабочие вложили в длинный тарный ящик.
В обеденный перерыв собрали в кружку денег, кто сколько мог пожертвовать и после работы похоронили  ее на Мануйловском кладбище, которое находилось рядом с заводом. Сейчас на этом месте стоит сорторокатньй цех.
У погибшей молодой женщины родньх и родственников в городе не оказалось, она была приезжей .И никто толком не знал, откуда она.
Прессовщик Харченко на фракционном прессе штамповал головки костылей для крепления рельсов. Он получал за работу сдельно, за пуд выпущенной продукции. Его же подручный-женщина или мальчишка, которье подавали заготовку из печи, работали поденно, получая до 30-40 копеек за смену.
В данном случае прессовщик заинтерисован как, можно больше сделать и заработать. Подавальщику же заготовок, как поденщику, было безразлично.
Но зато прессовщик мог подгонять своего подручного, ему дано право и даже ударить его горячими клещами по чем попало и жаловаться было некому.
Мы, подростки, однажды написали жалобу новому директору завода. Бельгиец прочитал ее и бросил нам в лицо. "Не хотите работать - марш за проходную? На ваше место ждут очереди сотни, а вы пришли жаловаться на господина Харченко.
Этот Харченко очень выслуживался перед иностранцами и хотел быть господином. Позже он примкнул к украинским националистам и в 1917 году был их организатором на Майнуловке совмест но с атаманом Сторубель оба они были убиты во время боя с Красной гвардией.
Работать приходилось в тяжелых условиях. Здания цехов были очень низкие. Железная крыша сильно нагревалась от солнца. Вытяжных окон не было. Печи сильно коптили, угольные лампочки освещали плохо. От адской жары мальчишки часто падали в обморок. Подойдет к такому несчастному прессовщик Харченко, обольет холодной водой из шланга и скажет: «Не можешь работать - уходи за контрольную» .
Взрослых рабочих оставалось очень мало. Большинство были призваны в царскую армию. А те, кто был забронирован молчали, терпели всякие невзгоды. Не всем хотелось идти на фронт воевать за царя и капиталистов.
Часто приезжал на завод красивый офицер в белых перчатках для приемки военной продукции малых и больших лопат. Приемка производилась в хорошо убранном большом помещении складского типа. Офицер сидел в мягком кожаном кресле, а возле него на деревянных скамейках садились рядом отобранные специально самые красивые девушки или молоденькие солдатки в светлых халатах.
Рабочие мужчины по указанию военпреда вскрывали несколько ящиков, брали малые лопаты и как по конвееру передавали друг другу.
Красивые женщины вертели эти лопаты перед носом офицера, а он смот­рел, не беря их даже в руки, потому, что они были вмазаны олифой.
Так шла приемка готовой продукции.
Бывает офицер уснет в мягком кресле, а женщины все равно продолжают вертеть перед ним лопатами.
Когда же надоест эта процедура, к нему подходит начальник цеха Пахуцкий и приглашает к себе в кабинет.
Там подсовывает на подпись акт о приемке продукции. Офицер подписывает, а Пахуцкий вручает ему большой конверт, набитый сторублевками.
Выходя из кабинета начальника цеха, военпред говорит: ”Ту, Ка­тю, что сидела справа возле меня, пришли в мой номер на 10 часов вечера” - и довольный уезжает на красивом заводском экипаже в гос­тиницу "Бристоль”.
Пахуцкий подзывает выбранную офицером девушку и вручает ей трешницу на расходы.  Несчастная, сгорая от стыда, вынуждена покориться, иначе сразу вылетишь за проходную, где стоит очередь людей разных профессий, согласных пойти на любую работу…»

Комментариев нет:

Отправить комментарий