Літопис запорізької полiцiї

Україна понад усе!

среда, 21 декабря 2016 г.

Запорожец рассказал, как раскрывал преступления в Чернобыле


 
В.Пономарев (слева) с коллегами
Мы встретились с Валерием Ивановичем накануне Дня чествования участников ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС, и он рассказал, что ни минуты не колебался, ехать ли в Чернобыль, и мало думал о рисках для здоровья. Тогда у опытного оперативника было только желание помочь коллегам и остановить рост преступности в зоне отчуждения.

- Не думайте, что это громкие слова, но тогда действительно никто не рвал на себе одежду и не хвастался патриотизмом, просто все выполняли свою работу, - вспоминает Валерий Пономарев. - Оперативники — это те же сталевары, но только во внутренних органах, нам надо было трудиться, как пчелкам, чтобы дать результат. У нас всегда было много работы, а когда приехали в Чернобыль, трудиться приходилось, не поднимая головы.

Из разных областей Украины туда перевели 50 сотрудников уголовного розыска и четырех специалистов в должности начальников и заместителей начальников. В том числе был и я. До нас там работали неопытные выпускники Ивано-Франковской школы милиции, которых отправили в Чернобыль, не дожидаясь их выпускного. Естественно, они не имели нужного
багажа знаний. В результате, когда мы приехали в зону осенью 1986 года, то столкнулись с множеством преступлений, совершенных в условиях неочевидности. Только на моем участке было зафиксировано более 400 краж, а вообще эти преступления исчислялись тысячами.

- Какие именно преступления? - Когда люди массово выезжали из Чернобыля в апреле, то думали, что на пару дней, а многие уже не смогли вернуться. Когда же все-таки начали приезжать за вещами, то многие квартиры уже были разграблены. Вывозили все: телевизоры, холодильники, раритетное оружие. Хорошо помню - даже бинокль очень дорогой искали, который стоил не одну тысячу рублей.

Атомщики, которые там жили, были не бедными людьми, а в то время даже холодильник "Минск" считался признаком зажиточности семьи.

Преступники выносили все, и никто не думал об уровне радиации. Для одних это были тяжелейшие времена, а для других — метод обогатиться. Люди стали писать заявления в милицию и это приобрело серьезный массовый характер, поэтому и создали наш специальный отряд. Уголовные дела возбуждались, но приостанавливались, потому что преступник не был установлен.

- Как же вы раскрывали преступления, если зона была закрыта? - В том-то и дело. Мы все начинали с нуля, собирали по крупицам информацию. Есть такое понятие - безвозвратно утраченные вещественные доказательства — это след, который оставляет преступник. Сюда относятся и отпечатки пальцев. Они были собраны, мы вышли на версию, что совершать преступления могли военнослужащие в отставке, которые приезжали на дегазацию и дезактивацию объекта. Когда мы их проверили, выяснилось, что многие из них уже попадали под внимание органов внутренних дел, их отпечатки были в базе.

Милиция в Чернобыльской зоне несла службу на пределе сил – число краж шло на тысячи Конечно, многие уже были за пределами Украины, ведь там работали по вахтовому методу. Чтобы их задерживать, приходилось пересекать всю страну или связываться с коллегами в других городах Союза. А мы на местах продолжали розыск украденных вещей.

Сами понимаете, зона закрытая — везти отсюда вещи в Киев было страшно, поэтому многие везли их до ближайших комиссионных магазинов в Белоруссию или в Черниговскую область. Там мы и находили телевизоры, холодильники, а когда проверяли их специальном прибором, то от всех фонило радиацией.

- А какое дело особенно запомнилось? - Операция по задержанию машин, в которых хотели вывезти из зоны отчуждения дорогие иконы 16-18 столетия. Представьте: едет грузовая машина с церковной утварью, а когда мы ее останавливаем, водитель говорит, что это ненужные стройматериалы. Конечно, непросто найти крайнего, но мы свою задачу по возврату государству ценного имущества выполняли.

- Какие были сложности в работе? - Приходилось мотаться по всей области на машине, на пропускных пунктах нас не хотели пропускать, потому что машина была пропитана радиацией. А мы же ставили выше цель — раскрыть преступление, поэтому часто забывали, что вокруг нас радиационный фон зашкаливает. Если была кража недалеко от реактора, выезжали и туда, а что делать? Жили мы в селе Зоряное, туда приезжала кухня каждый день, но, если честно, работы было так много, что кусок в горло не лез.

- Недомогания испытывали? - Нет, особенно ничего не беспокоило. Просто был металлический привкус во рту. В зоне отчуждения мы ходили всегда в специальной черной форме, а когда уезжали, сложили ее в специальный мешок — потом ее утилизировали.

1986 год. Валерий Пономарев в черной специальной форме. Внизу фото подпись: "Адрес мужества – Чернобыльская АЭС"- Что еще вспоминается о том периоде? - Первое впечатление, которое невозможно забыть — невероятно красивая местность, густые леса, высокие деревья, огромные грибы и такой насыщенный воздух! Казалось, мы не в Украине. А за два месяца, проведенные там, мне больше всего запомнилась зловещая пустота — это очень тягостное ощущение, которое не желаю никому испытать.

Люди думали, что уезжают из Чернобыля на пару дней, поэтому мародерам в закрытой зоне было чем поживиться- Появились чернобыльские последствия? - Конечно. После возвращения домой я проходил медкомиссию - показатель билирубина был превышен в 14 раз! А потом я решил не зацикливаться и продолжил работать, состояние здоровья нормализовалось. Но из 54 человек, которые тогда со мной были прикомандированы в Чернобыль, осталось в живых меньше десяти. У многих диагностировали рак. Я пережил операцию на головном мозге год назад. Это тоже, думаю, не просто так.

- Не жалеете, что тогда не отказались ехать? Могли бы избежать проблем со здоровьем. - Нет. Это было бы трусостью. Люди в Чернобыле работали по вахтовому методу и я понимал, что меня потом тоже кто-то сменит. И так мы все вместе сможем справиться с последствиями трагедии. Я был молод, полон сил и энергии. Срочную службу служил в Египте, где шла война, поэтому был готов к разным ситуациям.

На пенсию я ушел в 1994 году с должности заместителя начальника областного управления по борьбе с организованной преступностью. В звании полковника. Сегодня занимаюсь адвокатской деятельностью, помогаю разбираться с пособиями, которые не выплачиваются чернобыльцам и афганцам.

Считаю, что 14 декабря — главный праздник ликвидаторов. Как бы банально это ни звучало, но хочется одного — чтобы наши дети и внуки никогда не сталкивались с такими катастрофами. Тогда лишь единицы осознавали реальную опасность, которая и сегодня не отпускает окончательно.
Осенью 1986 года на закрытой территории, где радиационный фон зашкаливал, 34-летний оперативник из Запорожья Валерий Пономарев в составе специального отряда за два месяца раскрыл десятки преступлений.

http://topnews.zp.ua/other/2016/12/14/117634.html


Комментариев нет:

Отправить комментарий