Літопис запорізької полiцiї

Україна понад усе!

суббота, 6 октября 2012 г.

М.А.ВОЙТОВИЧ «МНОГО ГОВОРИТЬ НЕ БУДУ, А ТО ОПЯТЬ ЧТО-НИБУДЬ СКАЖУ» продолжение




Глава 3.
ВОЖДИ. ВЫДЕРЖКИ ИЗ МЕМУАРОВ, КНИГ, КИНОФИЛЬМОВ.

- А я думал, вожди бывают только у дикарей.
                                        ( Юрий Борев «Земля-Воздух»)

                                                   «Коммунистов после смерти не рекомендуется
                                         брать  в ад, потому что они обещают
          там построить рай»

В литературе, исторических работах, мемуарах много написано о вождях. По естественным причинам своих впечатлений на эту тему я передать не могу. Поэтому сделаю обзор прочитанного, услышанного или увиденного, т.е. сотворю нечто похожее на школьное изложение со своими  комментариями в отдельных случаях.

О  СТАЛИНЕ
                                                «Если бы товарищ Пушкин жил в России не
                                                 в XIX, а в  XX веке, он все равно бы умер в 37 году».
                                                                                                                                                                                        
Вот некоторые выдержки из книги Юрия Борева «Сталиниада».  
«В Москве на следствии один из арестованных, «вспоминая» все свои связи, назвал  некоего  Шмуля  Шмулевича из  Бердичева.  Последовала телеграмма арестовать Шмуля Шмулевича как троцкиста и врага народа. Но в городе оказалось двенадцать Шмулей Шмулевичей – один скорняк, другой мясник, третий портной, и ни одного близкого к политике. Однако приказ есть приказ. На всякий случай арестовали всех, и каждый получил свои десять лет. Когда один арестованный Иванов, помещенный в камеру с этими бедолагами, стал знакомиться с сокамерниками, подумал, что сошел с ума, так как все стали представляться Шмулями Шмулевичами».
«Другой еврей-контрабандист назвал своего сообщника – Беня Шик из Тирасполя. Через неделю его вызвали на допрос.
- Этот? – спросили у него.
- Нет, - сказал контрабандист.
- А кто же твой сообщник?
- Беня Шик из Тирасполя.
- Так это же Беня Шик из Тирасполя.
- Может быть, но это не он.
Привезли второго Беню Шика из Тирасполя. Ситуация повторилась, пришлось найти и третьего. Вскоре их стало десять. На этом приток сообщников прекратился: Бень Шиков в Тирасполе больше не было. Контрабандист получил пять лет за контрабанду. А так как у десяти Бень состава преступления не было, по нормальной статье осудить их было нельзя, а выпускать неудобно. Поэтому судили их как просто политических, т.е. ни за что конкретно, а "ни за что" тогда  давали десять лет».

«Сталин проезжал по Москве мимо прекрасной белокаменной церкви Спаса-на-Бору, построенной в XV веке. Рядом с церковью лежали дрова.
- Безобразие, убрать, - недовольно буркнул Сталин.
Поскольку переспрашивать, что именно убрать, никто не посмел, дрова вывезли, а церковь снесли».

«В 30-х годах Сталин пригласил четырех крупнейших кинема-тографистов и спросил, что им нужно для успешной работы.
Ромм пожаловался, что ютится в маленькой квартирке.
- Хорошо, будет вам квартира, - сказал Сталин.
Пудовкин объяснил, что для работы ему нужна тихая обстановка, а для этого удобное место – дача.
- Хорошо, будет вам дача, - пообещал Сталин.
Пырьев сказал, что дача у него есть, но добираться туда трудно, он устает, не может работать, нужна машина.
- Хорошо, будет вам машина, - ответил Сталин.
Александров замялся: у него столь большая просьба, что он даже не решается ее произнести.
- Говорите, не стесняйтесь, - подбодрил Сталин.
- Я хотел бы, товарищ Сталин, получить вашу книгу «Вопросы ленинизма»  с автографом. Это будет меня вдохновлять.
- Хорошо, будет вам книга с автографом, - ответил Сталин.
Квартиру, машину и дачу Александров получил в качестве приложения к книге с автографом».

«К академику Варге – личному советнику Сталина по экономике – пришли трое военных и объявили об аресте.
Под предлогом сборов Варга вышел в кабинет и позвонил по вертушке Сталину.
- Позовите старшего по званию – сказал Сталин.
Руководитель группы захвата доложил в трубку:
- Капитан Петров слушает.
- Покиньте квартиру академика.
- Не могу, товарищ Сталин, у меня приказ товарища Берия арес-товать академика Варгу.
- Товарищ капитан, попросите к телефону следующего по званию.
Трубку взял лейтенант, выслушал приказание Сталина, вытащил из кобуры пистолет и застрелил капитана. Потом поредевшая группа захвата взяла своего бывшего начальника за ноги и вытащила к выходу».

«Однажды в доме Сталина Берия прошел на кухню и спросил у повара, есть ли у него пистолет. Тот сказал: «Нет, зачем он мне?» - «А вдруг нужно будет защищать товарища Сталина? Вы же входите в его ближайшее окружение». Берия дал этому повару пистолет и велел никогда с ним не расставаться. Вечером повар внес в комнату Сталина ужин. Берия встал и, глядя повару в глаза, приказал: «Оружие сдать!». Испуганный человек начал вынимать пистолет, бормоча: «Вы же сами сказали…». Берия тут же застрелил несчастного, не дав ему договорить».     

«Сталин называл Крупскую вдовствующей императрицей. В свою очередь Крупская  в середине 30-х годов говорила: если бы Ленин был жив, Сталин посадил бы его. Сталин обладал чувством юмора. Он говорил Крупской, что если та не прекратит выдвигать против него обвинения, он подберет Ленину новую вдову. А в 1935 году наградил ее… орденом Ленина».

«Сталин не хотел, чтобы в кино его играл Геловани. Он говорил, что этот актер не раскроет его образ. Однако Чиаурели настаивал, говорил, что Геловани молодой и красивый мужчина и это польстит Сталину. По просьбе Сталина Чиаурели привел к нему загримированного Геловани. Оригинал и двойник ходили по комнате одинаковой походкой, одинаково говорили и жестикулировали. Зрелище было забавное. Наконец Сталин с удовлетворением сказал: «Грамотно одет». Через несколько минут наблюдений изрек: «Похож, но очень глуп». Видимо, Сталин был прав. Через какое-то время Геловани попросил поселить его на даче Сталина у озера Рица. Когда об этом доложили Сталину, он спросил:
- А почему Геловани хочет жить на Рице?
- Хочет вживаться в ваш образ.
- Тогда пусть начнет с Туруханской ссылки».

Актеры рассказывают, что Геловани так вжился в образ Сталина, что в жизни сам уже вел себя как немного Сталин.
 Диктор Юрий Левитан с кинорежиссером Чиаурели решили однажды его разыграть. Чиаурели позвонил Геловани и сказал:
 - Миша, Сталину так понравился фильм «Клятва», что он решил дать тебе Сталинскую премию в размере не 100 тысяч, а значительно больше. Сегодня по радио в 12 часов будет объявление.
Геловани сказал, что у него нет радио. Чиаурели на это и рассчи-тывал:
 - Ничего. Я тебе позвоню, поднесу трубку к своему репродуктору, и тогда ты услышишь.
Левитан сидел рядом и ждал назначенного часа. В нужный момент они позвонили Геловани и с командой «слушай» на проводе раздался до боли знакомый голос Левитана:
- «За создание эпохального фильма присудить Сталинскую премию за фильм «Клятва» режиссеру Чиаурели в размере 400 тысяч рублей. Художнику такому-то – 285 тысяч, композитору такому-то – 382 тысячи рублей, а за особый вклад в этот фильм присудить Тамаре Макаровой рубль двадцать пять». И повесили трубку. А Геловани начал звонить во все Верховные Советы, во все организации радиокомитета с вопросами: что это был за указ? И почему его не назвали?
Вжившись в образ генералиссимуса, уже после войны Геловани стал принимать  ходоков из народа у себя на квартире, улаживал семейные конфликты, обещал поручиться, вручал какие-то грамоты. Он сидел в военном кителе на диване, покрытом персидским ковром, и даже курил трубку. Когда изредка поручительства не действовали, он впадал в ярость и переставал что-либо понимать».

Хорошо известно, что Сталин и мог высказываться не только остроумно, но и резко. Вот некоторые выдержки из воспоминаний одного из охранников Сталина А.Рыбина.
«В поездках Сталина часто сопровождал охранник Туков. Он сидел на переднем сиденье рядом с шофером и имел обыкновение в пути засыпать. Кто-то из членов Политбюро, ехавший со Сталиным на заднем сиденье, заметил:
 - Товарищ Сталин, я не пойму, кто из вас кого охраняет?
 - Это что, - ответил Иосиф Виссарионович, - он еще мне свой пистолет в плащ сунул – возьмите, мол, на всякий случай!

Во время войны войска под командованием Баграмяна первыми вышли к Балтике. Чтобы преподнести это событие по-пафоснее, армянский генерал лично налил в бутылку воды из Балтийского моря и велел своему адъютанту лететь с этой бутылкой в Москву к Сталину. Тот и полетел. Но пока он летел, немцы контратаковали и отбросили Баграмяна от Балтийского побережья. К моменту прилета адъютанта в Москве об этом были уже осведомлены, а сам адъютант не знал – в самолете радио не было. И вот гордый адъютант входит в кабинет Сталина и пафосно провозглашает:
-  Товарищ Сталин, генерал Баграмян посылает Вам воду Балтики!
Сталин берет бутылку, несколько секунд вертит ее в руках, после чего отдает обратно адъютанту и произносит:
- Отдай обратно Баграмяну, скажи, пусть выльет там, где взял.

Разные люди, которым довелось смотреть кинофильмы со Ста-линым, рассказали мне (А.Рыбину) много эпизодов на эту тему:
В 1939 году смотрели «Поезд идет на восток». Фильм – не ахти какой: едет поезд, останавливается…
- Какая это станция? – спросил Сталин.
- Демьяновка.
- Вот здесь я и сойду, - сказал Сталин и вышел из зала.

Из книги Ю.Борева «Сталиниада»:
Один генерал-полковник докладывал Сталину о положении дел. Верховный выглядел очень довольным и дважды одобрительно кивнул.  Окончив  доклад,  военачальник замялся.  Сталин спросил:
 - Вы хотите еще что-нибудь сказать?
- Да, у меня личный вопрос. В Германии я отобрал кое-какие ин-тересующие меня вещи, но на контрольном пункте их задержали. Если можно, я просил бы вернуть их мне.
- Это можно. Напишите рапорт, я наложу резолюцию.
Генерал-полковник вытащил из кармана заранее заготовленный рапорт. Сталин наложил резолюцию. Проситель начал горячо благодарить.
- Не стоит благодарности, - заметил Сталин.
Прочитав написанную на рапорте резолюцию: «Вернуть полковнику его барахло. И.Сталин», генерал обратился к Верховному:
- Тут описка, товарищ Сталин. Я не полковник, а генерал-полковник.
- Нет, тут все правильно, товарищ полковник, - ответил Сталин.

Адмирал И.Исаков с 1938 года был заместителем наркома Военно-Морского флота. Однажды в 1946 году ему позвонил Сталин и сказал, что есть мнение назначить его начальником Главного Морского штаба, в том году переименованного в Главный штаб ВМФ. Исаков ответил:
- Товарищ Сталин, должен вам доложить, что у меня серьезный недостаток – ампутирована одна нога.
- Это единственный недостаток, о котором вы считаете нужным доложить? – последовал вопрос.
- Да, - подтвердил адмирал.
- У нас раньше был начальник штаба без головы. Ничего, работал. У вас только ноги нет – это не страшно, - заключил Сталин.

Осенью 1936 года на Западе распространился слух о том, что от тяжелой болезни скончался Иосиф Сталин.  Чарльз Ниттер, корреспондент информационного агентства  Ассошиэйтед Пресс, решил получить информацию из самого достоверного источника. Он отправился в Кремль, где передал для Сталина письмо, в котором просил подтвердить или опровергнуть этот слух. Сталин ответил журналисту немедленно: «Милостивый государь! Насколько мне известно из сообщений иностранной прессы, я  давно уже оставил сей  грешный мир и  переселился на тот свет. Так как к сообщениям иностранной прессы нельзя не относиться с доверием, если вы не хотите быть вычеркнутым из списка цивилизованных людей, то прошу верить этим сообщениям и не нарушать моего покоя в тишине потустороннего мира. 26 октября 1936 года. С уважением, И.Сталин».

Как-то иностранные корреспонденты спросили Сталина:
 - Почему на гербе Армении изображена гора Арарат, ведь она не находится на территории Армении?
 Сталин ответил:
- На гербе Турции изображен полумесяц, а ведь он тоже не находится на территории Турции.

В Большом театре готовили новую постановку оперы Глинки «Иван Сусанин». Послушали члены комиссии во главе с председателем Большаковым и решили, что надо снять финал «Славься, русский народ!»: церковность, патриархальщина… Доложили Сталину.
- А мы поступим по-другому: финал оставим, а Большакова снимем.

Сталин приехал на спектакль в Художественный театр. Его встретил Станиславский и, протянув руку, сказал: «Алексеев», называя свою настоящую фамилию.
- Джугашвили, - ответил Сталин, пожал руку и пошел к своему креслу.

После Тегеранской конференции 1943 года, на которой Рузвельт и Черчилль испытали сильное давление Сталина по вопросу открытия второго фронта, появился такой анекдот: Утром Черчилль перед очередным заседанием говорит:
- Мне сегодня приснилось, что я стал властелином мира!
- А мне приснилось, - сказал Рузвельт, - что я стал властелином вселенной. А вам что снилось, маршал Сталин?
- А мне приснилось, - неторопливо ответил Сталин, - что я не утвердил ни вас, господин Черчилль, ни вас, господин Рузвельт.

25 ноября 1936 г. на Чрезвычайном 8 съезде Советов Сталин выступил с докладом о проекте новой Конституции. Речь вождя записали на 21 грампластинку и  выпустили специальный альбом. В одной из передач на телеканале "Ностальгия" актер А.А.Ширвиндт показал этот альбом, который хранится у него дома, как уникальный раритет. Ширвиндт рассказал, что он прослушал записи, и оказалось, что 18 из них  заняты аплодисментами. Товарищ Сталин не любил много говорить.

О  БРЕЖНЕВЕ
                                                    «Это что за Бармалей снова влез на мавзолей?
                                                  Брови черные, густые. Речи длинные, пустые.
                         Кто даст правильный ответ 
               Тот получит десять лет». 

               «Бормотуха 5 звездочек»
                                                                                                           (фольклорное)                                                                                                                                                                                                                                                                                                   
                                                                                                                                                                                                                                                               
          Сцены из кинофильма «БРЕЖНЕВ». Режиссеры Константин Эрнст и Сергей Снежин. Россия 2005г.
«В машине едет Брежнев, и помощник докладывает ему:
- Вчера звонила вдова Михаила Андреевича Суслова.
- Чего хочет? 
- Она насчет увековечивания памяти Михаила Андреевича. Просит город Саратов в город Суслов переименовать. Он, вообще то, под Ульяновском  родился, но Ульяновск, сами понимаете…
- Ишь, чего захотела! Саратов! Улицу там, или проспект еще куда ни шло. А целый город, да еще Саратов! Его именем надо калошный завод назвать! Он же до самой смерти в одном пальто ходил и в калошах. Я однажды предложил на заседании Политбюро. Давайте, говорю, скинемся по червонцу и купим Суслову новое пальто. (Хорошая тема для Политбюро! М.В.).
Подумав некоторое время, Брежнев добавляет:
- Увековечивание может быть только у первых лиц государства, а то у нас тут никаких Саратовых не хватит. Надо этот вопрос обсудить на Политбюро, провести через Верховный Совет и оформить в виде закона. (Похоже, призадумался о себе, дорогом. Про калоши для Суслова  Леонид Ильич вспомнил тоже не случайно. Кремлевские сотрудники  хорошо знали одну его привычку. Суслов, выходя из Кремля, прежде чем сесть в автомобиль, снимал калоши. Уезжал, а около его калош оставался часовой.- М.В.).
Возвращаясь после охоты из Завидово, Брежнев приказал заехать по пути к писателям. Помощник генсека А.А.Александров-Агентов поручил им подготовить для Брежнева выступление на очередном Пленуме ЦК на тему: «О долговременной программе мелиорации, повышении эффективности использования мелиорированных земель в целях устойчивого наращивания фонда продовольствия страны».
(Ясное дело, что сам Брежнев на эту тему не мог высказать ни одной свежей марксистской мысли. Писатели тоже мелиораторами не были, но, как известно, нет таких крепостей, которые не могли бы взять  большевики. Когда высокие гости  зашли в помещение, главарь писательской шайки стоял на трибуне и со всеми Брежневскими инто-нациями читал доклад вслух. А для чистоты эксперимента на нем красовались густые наклеенные брови и бутафорские звезды на пиджаке. Так как трибуна с  докладчиком располагались спиной к дверям, докладчик не сразу заметил входящих и продолжал бормотать и причмокивать. Но сидящие в зале «делегаты Пленума» вскочили с мест и замерли в ужасе. Сам выступающий, увидев вождя, едва не проглотил свой доклад. Брежнев, молча, прошел в зал и сел в ожидании продолжения спектакля. – М.В.).         
- А мы вот тут ваш  доклад на слух проверяем, - промямлил писатель.
- Вижу. Ну, докладывайте про доклад. Чего я цитировать должен?
- Ну, естественно, Карла Маркса. Три цитаты.
- Большие?
 - Нет. Затем из Ленина три. Владимира Ильича. И одна из Тургенева Ивана Сергеича. Ну, это  для оживления и, если так можно сказать, литературности доклада.
 Тут последовала почти МХАТовская пауза. Затем Брежнев  встал и с упреком продолжил:
 - Вот из-за таких, как ты, про меня анекдоты по всей стране ходят. После каждого Пленума. Ты бы еще из Библии цитату всунул. Вы что, в самом деле! Хотите меня дураком выставить? Все знают, что я книжки не читаю! Тургенева изъять!!!».

      С именем Брежнева связано немало актерских историй. Вот что рассказал популярный в советское время актер Малого театра Никита Владимирович Подгорный.
     «Я любил проводить отпуск в Доме творчества "Щелыково", в дореволюционное время бывшем усадьбой писателя А.Н.Островского в Костромской области. Особенно популярным среди актерской братии на территории здравницы был небольшой магазин винно-водочных изделий, так называемый шалман. И вот в один прекрасный день в магазин почему-то не завезли спиртное. Не появились вожделенные изделия и на второй день, и на третий. Среди  артистов, трепетно относившихся к регулярному употреблению алкогольных напитков, начались нешуточные волнения. Дабы разобраться в этой проблеме, решили, даже организовать собрание. Выход был найден: Никита Подгорный в ходе обсуждения вспомнил о некоем провинциальном артисте, отдыхавшем в "Щелыково" в это время. Захватив этого товарища с собой, Никита Владимирович отправился к местному почтовому отделению. Там артист с подчеркнутой строгостью продиктовал почтарке текст срочной телеграммы: «Кострома. Обком партии. Обеспокоены отсутствием винно-водочной продукции магазине Дома творчества "Щелыково". Подписи: Подгорный, Брежнев».
 - Ни за что, - категорически возразила почтарка, - не отправлю!
 - Не имеете права! – парировал Подгорный и выдал свой главный козырь: с торжественным видом выложил на стол свой паспорт и паспорт своего спутника. Как оказалось, у этого артиста настоящая фамилия была Брежнев, никак не подкопаешься. Некоторое время попрепиравшись с дерзкими посетителями, работница почты в итоге отправила-таки эту телеграмму. Уже через три дня спиртное в магазин было завезено и состоялось грандиозное застолье с участием чуть ли не всех отдыхавших. Вся территория здравницы неоднократно оглашалась криками "Ура!!" в честь находчивого Подгорного и даже тостами в честь незыблемости партийной дисциплины».
Всем известны литературные «труды Брежнева», но не каждый знает, что в молодости Брежнев был еще тем поэтом! Вот как отозвался молодой Леня Брежнев, будущий член Союза писателей СССР, лауреат Ленинской премии в области литературы  на смерть советского полпреда Воровского (Тот мог появиться на дипломатическом приеме в косоворотке и сапогах. – М.В.):

СТИХО-ТВОРЕНИЕ
 (или СТИХ-ийное БЕДСТВИЕ)

                                                                                  «А намедни был грешок –
                                                                                    Чуть не выдумал стишок,
                                                                                 Доктора перепужались,
                                                                                     Говорят – любовный шок!»                                                                
                                                                                                              (Л.Филатов)
                                                                                                          
           Это было в Лозанне, где цветут гимотропы,
           Где сказочно дивные снятся где сны.
           В центре культурьно кичливой Европы,
           В центре красивой как сказка страны.
           В зале огромном стиле «Ампиро»
           У входа где плещет струистый фонтан,
           Собралися вопросы решать всего мира,
           Представители  буржуазных культурнейших стран.
           Бриллианты, монокли, цилиндры и фраки,
           В петлицах отличия знаки
           И запах тончайших роскошных духов.
           Длинные речи не нужны,
           И глупые громкие фразы  о добрых делах.
           От наркотина лица бессмышленно тупы
           Наглость во взоре  и ложь на устах.
           На двери внезапно взоры всех устремились
           И замер – среди речи английский сэр.         
           В залу с улыбкой под шум разговора
           Вошёл Воровский делегат С.С.С.Р.
           Шоклинг! Позорной культуры, нет лака,
           В пышном  обществе говор и крик:
          «Как смели сюда Вы явиться без фрака»,
          «Он без цилиндра!»,  «Мужик!».
           Простите! Не знал я да знать разве мог я
           Что здесь это важно решающим столь.
           У нас это проще во фраке без фрака,
           В блузе рабочей в простых сапогах,
           У нас ведь не  нужны отличия знаков,
           Что нужно решаем всегда и без них.
           У нас ведь одеты совсем не как «денди»
           В простых сапогах, в блузе рабочей,
           Кофе не пьют там, там нет и шербета,
           Но дело там делают не на словах.
           И замерла зала, как будто невольно
           Звонок председателя вдруг прогремел;
           Господа на сегодня быть может довольно
           Пора отдохнуть от сегодняшних дел.
           А утром в отеле под фирмой «Астория»
           Посол наш, убит был, убийцы рукой.
           И в книге великой российской истории
           Жертвой прибавилось больше одной!!!
   На память И.И. Евсюкову
  от Л.Брежнева 1927 г. 13-ое Ноября.
          (орфография сохранена, а   что такое гимотропы – не знает никто. – М.В.).
Друг молодости Брежнева И.И.Евсюков вспомнил о стихотворении спустя полвека и направил его в адрес съезда КПСС. Извлекать документы, так или иначе связанные с именем генсека в ту пору было политически модно. Документ с помощью аппаратчиков перекочевал в личный фонд "дорогого Леонида Ильича". В то время курировал хранилище кремлевских тайн старинный товарищ Брежнева К.У.Черненко. Так что помещение стихотворения в архив для истории наряду с документами особой государственной важности было согласовано на высшем партийном уровне. На том же уровне двумя годами позже было решено удостоить главу Верховного Совета, генсека, Маршала Советского Союза еще и званием лучшего писателя державы по итогам 1979 года.
Как многие политические деятели (и писатели), Брежнев вел дневники. Вот выписка из дневника только за один день 1977 года: «Смотрел "программу времени"  Ужин-сон…Зарядка. Затем говорил с Черненко… Помыл голову Толя (это охранник Брежнева). Вес 86-700… Портные – костюм серенький отдал – и тужурку кож. прогулочную взял… Никуда не ездил – никому не звонил мне то же самое – утром стригся брился и мыл голову… Говорил с подгорным о футболе и хоккее и немного о конституции… Говорил с Медуновым на селе –хорошо».
(Архив Президента РФ. Из личного фонда Л.И.Брежнева.  Предос-
тавлено внуком Брежнева историку Д. Бабиченко).
Многие люди, которые имели возможность лично наблюдать дорогого Леонида Ильича, оставили многочисленные воспоминания. Остановлюсь на трех. Вот фрагмент из дневника сотрудника Международного отдела ЦК КПСС Анатолия Черняева (выступление Брежнева 20 мая 1970 года на совещании партработников областей, республик, районов и проч.):
 «Чего говорить – не знаю. Вроде мы с вами встречались два года назад (Черненко вскакивает: "Два года и 31 день, Леонид Ильич!"). Ну, вот…Па-мять, видите, у меня какая! Да…Мы вам тогда слово дали? Дали. И сдержали. Тогда вы были зав. секторами, а теперь зав. отделами. И зарплата другая, и положение другое. Правду говорю?! (бурные аплодисменты). Ну, вы знаете, съезд мы провели недавно. Большое событие. Будем теперь выполнять. Что вам сказать? На днях, вы знаете, большое событие было. Поставили мне бюст. А Политбюро вынесло постановление присвоить мне как Генеральному секретарю и председателю Совета Обороны звание Маршала Советского Союза. Это важно. Костя меня уговаривал прийти сюда в маршальском мунди-ре»…(Черненко: "Да-да, Леонид Ильич, все очень хотели видеть Вас в мундире. Но раз уж Вы…Мы тут…") и поднимает из-за стола президиума портрет Брежнева при полных регалиях. Держит обеими руками перед собой. Овации. Черненко ставит на стол портрет, выглядывает из-за него и кричит в зал: "Леонид Митрофанович, давай" Из второго ряда поднимается Замятин (директор ТАСС) и несет в президиум еще один портрет, тоже в маршальском одеянии, но в красках (первый был увеличенная фотография)… Два высоко поднятых портрета…Овации.     
- Ну, что вам еще сказать, - продолжает Брежнев – событий много. Пусть шумят, кому мы не нравимся. А мы пойдем своим путем! (и опять ленинский жест)».
А это рассказал генерал КГБ в отставке,  один из бывших руководителей знаменитого подразделения «Альфа» Валерий Федорович Лебедев (дано в сокращенном варианте курсивом).
«Постепенно умирала социалистическая экономика, не отставал от нее и Леонид Ильич. Даже опережал. На своем последнем 26 съезде в 1981 году он, читая текст, сразу начал пропускать абзацы и страницы, отчего его доклад, и без того запредельный по смыслу, приобрел абсурдизм. Доклад звучал примерно так:
"Дорогие товарищи империалисты всех стран как и всему советскому народу удалось открыть наши недостатки есть скрытые резервы и наши недостатки мы должны использовать для искоренения имеющихся кое-где достижений. Самоотверженный труд трудящихся миллионов и сотен миллиардов национального дохода зримо увидеть реальных ростков коммунизма кое-кто называет побегами из стран коммунистического блока. Наша армия мира является оплотом мира во всем мире когда наша армия мира находится во всем мире дело мира торжествует мирно".
(Каково закрутил! Златоуст Черномырдин может только позавидовать! Нам говорили с трибун, что мы живем в самом мирном государстве. Но кидать гранаты учили детей со школы. А в народе говорили, что Леонид Ильич в борьбе за мир не оставит в мире камня на камне. – М.В.). Однако продолжим:
«Во время чтения новостей в открытом эфире в телестудии сидит цензор, который должен в случае каких-то сбоев мгновенно переключить камеру на заставку "извините нас за технические помехи". В данном случае на подхвате сидел диктор Игорь Кириллов, на которого минут через десять ошеломленный и не сразу разобравшийся в импровизации цензор и переключил камеру. Кириллов кашлянул и произнес:
 - "Далее Леонид Ильич Брежнев сказал", - и начал читать текст с какой-то произвольной страницы.
 Но каково было сидящим в зале делегатам съезда! А оказывается, почти никто среди них ничего и не заметил. Какие-то правильные и привычные слова про достижения и армию мира.
Его поездка в августе 1982 г. в Азербайджан, который, по его словам, "широко шагает", была поразительной. Театрализованную встречу готовил Юлий Гусман, в прошлом бакинский капитан КВН, а ныне директор Дома кино и бывший депутат Думы. По дороге раскатывали цветастые бакинские ковры, ряды нарядных "закавказских людей"  пели величальные песни, другие танцевали "турецкие танцы", со всех сторон на Леонида Ильича сыпались "персидские" цветы. Полный антураж "восточного чинопочитания". Только что прибывший Леонид Ильич вышел на трибуну и сказал: "Прощаясь с вашим гостеприимным городом, я хотел бы пожелать…". К нему подбежал помощник, что-то зашептал и передал лист бумаги. Леонид Ильич сказал в открытый эфир: "Тут мне не ту бумажку подсунули" и прочитал по переданной новой: Приехав сейчас в ваш гостеприимный город, я хотел бы выразить...».
(Мне, как раз,  выпало счастье увидеть этот телерепортаж. Помню, как смеялся над  приколом с листочками. Но там был еще один запоминающийся и, на мой взгляд, весьма циничный эпизод. К сожалению, впоследствии, я никогда не встречал упоминания о нем в прессе, а посмотреть было на что. Мизансцена такова: Брежнев выходит из-за трибуны и цепляет к Знамени Азербайджана орден, бормоча какие-то остроты. Все встают и долго хлопают, из зала несутся крики славы и здравицы вождю. Тогда еще не знали, что цивилизованные американцы в торжественных случаях восторженно вопят «Вау!». Потому кричали первобытное «Ура!». Брежнев раскланивается со сцены, как будто именинник он, а не Азербайджан, и орден вручили ему, а не республике. Тут из-за стола президиума выходит Гейдар Алиев и объявляет, что по случаю торжества республика вручает памятный подарок Леониду Ильичу. С этими словами Алиев достает из коробочки массивный перстень с огромным бриллиантом и вручает Брежневу. Леонид Ильич размахивает перстнем над головой, а затем с довольным видом надевает его на палец. После этого темпераментный генсек приступает к любимой забаве – набрасывается на Алиева и долго с ним целуется, коммунисты в зале ревут от восторга. Мне удалось отыскать описание этого подарка. В середине перстня - огромный бриллиант, поименованный «Брежнев» в окружении 15 камней поменьше – символы Советских Республик. Стоимость подарка на тот момент составила 226 000 рублей. Такой откровенной взятки нигде в мире еще не транслировали. – М.В.).
«События во времена Брежнева были часто какие-то непрес-тижные. В самом начале его карьеры генерального секретаря начался процесс Даниеля-Синявского. Еще через два с половиной года ввели войска в Чехословакию. Высылка Солженицына в начале 1974 года. Через год Брежнев подписывает Хельсинские соглашения о разрядке, а вскоре СССР начал устанавливать свои нашумевшие ракеты СС 20, нацеленные на Европу. Затем, 27 декабря 1979 года – вторжение в Афганистан. И тут же – ссылка Сахарова. А еще спустя около двух лет, вроде и престижное событие, но омраченное. В декабре 1981 года страна пышно отмечает 75-летие дорогого Леонида Ильича. И тут возникает маленькая накладка. В декабрьском номере ленинградского журнала «Аврора» и как раз именно на 75 странице редакция помещает юмореску детского писателя Голявкина под названием «Юбилей». В ней автор рассказывает о том, что есть у него знакомый знаменитый писатель и выдающийся деятель. Он столь велик и почитаем, что всем кажется, будто он давно умер,  ибо только о покойных говорят так возвышенно. Тут же эту юмореску стали читать по пять раз в день все вражеские радиостанции, вещающие на СССР. Причем, - о чудо! – на это время снималось всякое глушение. Западный мир охватил легкий ажиотаж. Апрельский номер  "Newsweek" дал на обложке скульптурный бюст Брежнева, весь покрытый трещинами, с заголовком "Последние дни Брежнева".  А почему же надо было ждать до последнего с Леонидом Ильичем? Ну, во-первых, сами с этого поста не уходили, хотя Леонид Ильич не раз просил об отставке по состоянию здоровья. Но это считалось даже неприличным нарушением партийной этики. Крепкое здоровье, работоспособность и выдающаяся энергия генсеков всегда подчеркивались, ибо это считалось, как бы, зримым доказательством и гарантом направляющей и руководящей силы партии. Уход по болезни и немощи предполагал бы предварительные сообщения о самой болезни. Получалось бы, что какое-то время партией руководил больной, а этого никак не могло быть. Во-вторых, не было ничего лучшего для партийных функционеров, чем такой генсек как Брежнев. Читает по бумажке только то, что ему написали, подписывает все документы, которые ему подсунули. Ни тебе поправок, ни замечаний. Не надо переделывать, меньше возни. Легко провести в жизнь то, чего хочет кремлевская камарилья. Не жизнь, а малина. Сам Леонид Ильич признавал, что он на слух не может воспринять маломальскую логику. Да и в письменном виде тоже. То есть, если в первой фразе сказано, что Куба борется с империализмом, во второй, что СССР является оплотом борьбы с империализмом, а в третьей, что поэтому СССР помогает и будет помогать Кубе, то Леонид Ильич эту логику не улавливал. Как любой простой советский человек он тоже не мог взять в толк, почему это мы должны помогать Кубе. Он просто останавливал рукой референта и говорил, что, дескать, вы мне мозги не пудрите, говорите просто, сколько нужно денег дать Кубе. А почему – это не так важно, да и непонятно вы излагаете.
После инфаркта Леонид Ильич пристрастился к просмотру кинофильмов и с упоением смотрел 12-ти серийный боевик "17 мгновений весны", с трудом отличая реальность документальных кадров от игровых сцен. Он даже предлагал присвоить Тихонову звание Героя Советского Союза за его подвиги в тылу фашистской Германии. Когда ему разъяснили, что Тихонов актер и только исполнял роль разведчика, он пожелал разыскать разведчика Штирлица.
(С этим фильмом связан интересный эпизод. После просмотра ленты М.А.Суслов предложил запретить картину. По его мнению, в фильме не показан подвиг советского народа в войне. На это возразил Ю.В. Андропов: - весь советский народ не мог служить в аппарате Шелленберга. И фильм вышел на экраны. – М.В.).
7 ноября Леонид Ильич еще как бы стоит на трибуне Мавзолея. Именно как бы, потому что уже давно вожди не стоят, а сидят на трибуне на высоких стульях, а под ногами у них проложена труба с подачей горячего воздуха. А 10 ноября наступила скоропостижная смерть. Похороны были столь же символичны, как и предыдущие.
Во времена перестройки в "Огоньке" поместили статью о процедуре похорон вождей. Из нее советские люди узнали, что гроб, именуемый изделием № 6 (изделием № 2 в СССР был презерватив, а что именно было изделием № 1, никто не знает) для вождей готовился ранее из дубовых досок. Но в последнее время в связи с нехваткой дубов – из сосновых (у Высоцкого – «порубили все дубы на гробы». – М.В.). Хоть и сосновые доски, но почти прецизионной подгонки и, как говорится, с глазетом и кистями.  Готовили два или даже три гроба и каждый день пребывания в Колонном зале перекладывали тело вождя из одного в другой. И вот, когда ночью Леонида Ильича перемещали из одного гроба в другой, днище отвалилось и тело рухнуло на пол. Очень хорошо, что Леонид Ильич при этом был не при орденах: все-таки их имелось 206 штук. Иначе бы стоял сильный звон.
После падения тела срочно достали толстые железные полосы и укрепили днище. А потом, во время похорон, двое дюжих молодцов, не ведая о модернизации, не удержали сверхтяжелый гроб. Он вырвался из поддерживающих лент и рухнул в могилу. Одновременно ударивший пушечный траурный салют своим грохотом как бы подтвердил падение гроба.
(Многие участники похоронной процессии на Красной площади и телезрители так и восприняли пушечный залп за стук падающего гроба.  Одновременно с залпом, с елей взлетели испуганные черные вороны, и в народе стали говорить: «душа отлетела». – М.В.).
       Гораздо более легкий удар (по сравнению с падением гроба) хватил Леонида Ильича еще в 1976 году. Он находился несколько минут в состоянии клинической смерти, как раз тогда и произошло повреждение высших функций мозга, связанных с речью. Затем ему еще вшивали стимуляторы сердечной деятельности. Пошла гулять фраза: «Ильич умер, но тело его живет». В стандартном случае человек в таком состоянии получил бы инвалидность и ушел на пенсию. Но в случае генсека он только-только обрел творческий взлет. Именно после этого стали появляться мемуары Брежнева, которые писались Аграновским, Чаковским, Сахниным, Мурзиным, Ганюшкиным и другими "литсотрудниками" под общим руководством тогдашнего руководителя ТАСС Леонида Замятина. Мемуары удостоились ленинской премии по литературе, а сам их "автор" премии того же имени, но мира. Леонида Ильича звали после этого "мировым чемпионом по борьбе за мир". Тогда же он получил членский билет союза писателей СССР за номером 1 и членский билет союза журналистов за номером 2 (1-й был выписан на имя Ленина). Эти мемуары ("Малая земля", "Возрождение", "Целина" – о них в народе шутили, дескать, "все, что было не со мной – помню") были объявлены вершиной политической мудрости. Их предписали изучать во всех во всех школах, выделив на лекции и семинары львиную долю учебного времени по философии и другим общественным наукам.
Как раз на такую лекцию ко мне пришла комиссия из обкома. Мне нужно было как-то проявить политическую лояльность и, одновременно, не пасть в глазах аспирантов. Для начала я сказал, что западные советологи сравнивают наше сельское хозяйство с больным желудком. То у него запор, дескать, то понос. Здоровый человек не говорит о своих физиологических отправлениях. Но человек с больным желудком только о них и толкует. Вот так и в СССР, мол, все время пишут и говорят о сельском хозяйстве. Когда удается собрать более-менее приличный урожай, то это подается как величайшая победа. Советы после длительного запора как бы говорят всему миру: наконец-то свершилось! А что говорит по поводу нашего сельского хозяйства Леонид Ильич? Он пишет в "Целине" о сельском хозяйстве в военных терминах: "битва за хлеб", "борьба за урожай", "фронт уборки", "командиры хлебного фронта", "атака на вредителя", "подтянуть арьергарды", "дать бой дезертирам битвы за хлеб". Стало быть, наш руководитель сравнивает сельское хозяйство вовсе не с больным желудком, как того хотелось бы советологам, а с войной, битвой и фронтом. Отсюда следует, что советологи плохо знакомы с работами Леонида Ильича. А вот когда познакомятся, то сразу узнают, с чем именно нужно сравнивать наше сельское хозяйство. Далее я перешел к анализу эпизода из "Малой земли" о том, как  у Леонида Ильича, в бытность его секретарем Днепропетровского обкома, в 1940 г. на партийном активе кто-то спросил
"Товарищ Брежнев, мы должны разъяснять о ненападении, что это всерьез, а кто не верит, тот ведет провокационные разговоры. Но народ-то мало верит. Как же нам быть? Разъяснять или не  разъяснять?" Брежнев, согласно мемуарам, ответил: "Обязательно разъяснять. До тех пор, товарищи, будем разъяснять, пока от фашистской Германии не останется камня на камне".
Так как эта диалектика в то время  аспирантам была непонятна, я далее сказал, что освещу кое-какие подробности по истории и конструкции национал-социализма. До конца лекции рассказывал о происхождении фашизма и его устройстве, включая такие детали, как официальное празднование ими 1-го Мая, флаг красного цвета, полное название "Национал-социалистическая рабочая партия Германии", система вовлечения населения в организации по возрастному признаку: январята (нацисты пришли к власти в январе), затем, с 6 лет дети поступали как бы в скаутскую организацию (она называлась "Пимпф"), потом с 14 лет Гитлерюгенд, и уж  потом, с 21 года – члены партии. Все насторожились, ибо возрастная структура в точности соответствовала советским октябрятам, пионерам, комсомольцам и коммунистам. Потом рассказал о немецком четырехлетнем плане развития народного хозяйства, о борьбе с религией и церковью. О том, что Германия формально считалась республикой, так как в ней продолжал собираться высший законодательный орган – Рейхстаг. Затем я остановился на принципе фюрерства и истории заключения пакта Риббентропа-Молотова, откуда, как бы, следовала диалектическая фраза Брежнева про "не останется камня на камне". После лекции члены комиссии не знали, что и думать.
- Почему вы говорили о нашем сельском хозяйстве как о больном желудке? – спросил один.
- Это была критика буржуазной пропаганды. Ведь мы в каждой лекции обязаны давать такого рода критику, - ответил я как по писанному.
 - Зачем вы сообщали о праздновании первого мая и красном цвете фашистского флага?
 - Ну как же, нацисты широко использовали демагогию для обол-ванивания трудящихся, и нам об этом надо знать.
 - А почему вы намекали на принцип фюрерства?
 - Я не намекал, а прямо о нем говорил. И говорил для того, чтобы подчеркнуть его коренное отличие от ленинских норм коллективного руководства, которое воплощает в себе Политбюро и лично Леонид Ильич.
- Как понимать ваши параллели по поводу борьбы с религией?
- Помилуй Бог, какие параллели?! Всем известно, что у нас полная свобода совести и вероисповедания. Вот и Леонид Ильич недавно об этом говорил.
Единственный опасный вопрос был бы: откуда вы все это знаете? Но и тут у меня имелся давно заготовленный ответ: о фашистской Германии в СССР столько написано, что это есть во многих источниках. Спросить – в каких именно, означало бы признать себя некомпетентным как раз в том, на что они всегда претендовали. А ведь именно в книгах советского издания тщательно вымарывали все, так называемые, аллюзии, то есть неконтролируемые ассоциации, и прочесть о вышесказанном можно было только у западных исследователей.  В общем, пронесло».
(Валерий Лебедев. «Дорогой Леонид Ильич». 12 ноября 2000 г.)

После воспоминаний В.Лебедева хочу вернуться несколько назад и вспомнить о перстне, которым Алиев «наградил» Леонида Ильича.        Получать подарки Леонид Ильич любил так же страстно, как и наг-рады. Просто об этом говорить и писать было не очень удобно. Хочу привести одну выдержку из книги Леонида Млечина «Брежнев»:
«В очередной день рождения, когда появился стандартный указ о награждении, Замятин сказал:
- Леонид Ильич, они бы лучше вам какой-нибудь подарок сделали.
- Подарок подарком, - ответил Брежнев, - а орден пусть дадут.
При обмене партийных билетов ему выписали билет № 2 (первый он сам подписал Владимиру Ильичу Ленину). Придумали значок «50 лет пребывания в КПСС» и наградили им Брежнева   (золотой значок был отлит в единственном экземпляре. Остальным партийным деятелям выдавали штамповку. – М.В.).
«Однажды Леонид Ильич, - писал заместитель министра внешней торговли Сушков – принимал американскую фирму, был остроумен, оживлен, беседа удалась. Уходя, американцы оставили ему подарки. Он осмотрел их и, когда они ушли, сказал Патоличеву: - Николай, вот американцы люди богатые, а дарят всегда говно! Рассмеялся, вызвал своего помощника и распорядился передать подарки дочери и сыну».
Тогдашний управляющий делами правительства Михаил Сергеевич Смиртюков рассказывал в журнальном интервью, как к семидеся-типятилетию Брежневу преподнесли инкрустированную шкатулку. Смиртюков зашел к главе правительства Николаю Тихонову, чтобы доложить –  подарок вручил. И тут позвонил Брежнев:
- Слушай, вот тут Смиртюков коробку какую-то принес. Это от кого – от Совмина или от тебя?
Тихонов понял, что с подарком не угодили, и тут же нашелся:
- Это от управления делами Совмина, Леонид Ильич.
Брежнев поинтересовался:
- А от тебя что?
- А я купил золотые карманные часы, но как вручить вам, не знаю, стесняюсь.
- А чего стесняться? – удивился Брежнев. – Давай присылай быстрее, а то сейчас уеду.
У него появилось тщеславие, желание покрасоваться. Однажды Чазов увидел у него на руке массивное золотое кольцо с печаткой. Леонид Ильич спросил:
- Правда, красивое кольцо и мне идет?
Любовь к драгоценностям – это было что-то новое. Академик выразил легкое сомнение: не удивятся ли окружающие интересу генерального секретаря ЦК КПСС к золотым кольцам? Председатель Гостелерадио Сергей Лапин запрещал телеведущим появляться в кадре даже с обручальным кольцом. Посмотрев на меня почти с сожалением, что я такой недалекий, Леонид Ильич ответил, что я ничего не понимаю и все его товарищи, все окружающие сказали, что кольцо очень здорово смотрится и что надо его носить. Югославский лидер Иосип Броз Тито, сибарит и гедонист, подарил Брежневу перстень, и Леонид Ильич некоторое время его с удовольствием носил».
Последние месяцы жизни  Леонида Ильича нередко давали повод улыбаться. Вот еще одна  выдержка из книги Леонида Млечина «Брежнев» (выделено курсивом):    
«В марте 1982 года Брежнева вместе с членами Политбюро привели во МХАТ смотреть громкий спектакль по пьесе популярного тогда драматурга Михаила Филипповича Шатрова «Так победим!». По воспоминаниям завлита театра Анатолия Мироновича Смелянского, в правительственную ложу на всякий случай принесли телевизор, поскольку в тот день играло тбилисское «Динамо» - вдруг Леонид Ильич пожелает узнать, каков счет. Техники из КГБ установили мощные микрофоны и чувствительные наушники – Брежнев плохо слышал. Кандидатов в члены Политбюро разместили в директорской ложе на другой стороне зрительного зала. В наступившей тишине всему залу было слышно, что Леонид Ильич, уже плохо ориентировавшийся в происходящем вокруг него, вслух комментировал спектакль. Как всякий глуховатый человек, он не подозревал, что говорит очень громко. Когда появился Александр Калягин, игравший Ленина, Леонид Ильич спросил:
- Это Ленин? Надо его поприветствовать?
Сидевший рядом невозмутимый Черненко успокоил генсека:
- Не надо.
Когда Калягин беседовал с рабочим (его играл Георгий Бурков), возникла серьезная проблема. Бурков стоял спиной к залу, и Брежнев не слышал актера. Он обратился к Громыко:
- Ты что-нибудь слышишь? Я ничего не слышу.
Брежнев покинул зал и вернулся минут через двадцать. Кто-то из товарищей информировал его о пропущенной им сцене, где Ленин беседовал с американским промышленником Армандом Хаммером.
- Сейчас был Хаммер? Сам Хаммер? – поразился Брежнев.
И тут уже зал не выдержал и расхохотался. О трагикомическом посещении Брежневым МХАТа  судачила вся Москва».

А вот как писал о Брежневе, его привычках и пристрастиях журналист журнала "Гастрономъ" Влад Васюхин (выделено курсивом).
«Когда-нибудь о Брежневе снимут блокбастер, и мы, наконец, увидим, каким матерым человечищем он был! Как лихачил на дорогах, как плавал в штормовом море, как флиртовал с дамами, как охотился и пировал! Барские замашки! Трагикомической фигурой, героем многочисленных анекдотов, объектом для насмешек он стал в конце жизни. Наше поколение запомнило его львом с расшатанными клыками, дряхлеющим на глазах. Однако когда я был пионером, то верил, что Брежнев вечен. И дети мои родятся, и внуки в школу пойдут, а дорогой Леонид Ильич так и будет поигрывать бровями в программе «Время», встречать-провожать в аэропорту товарищей Корвалана и Цеденбала, целовать взасос товарищей Хонеккера и Гусака, вручать и получать
очередные ордена и медали и бороться за мир во всем мире. И не я один был таким наивным. Когда Брежнев умер, никто из нас, разумеется, не почувствовал себя сиротой казанской, напротив, появилась надежда, что новый царь окажется лучше. Только вот старого царя стало жаль. А Брежнев был именно царем, остальные постсталинские лидеры на эту роль явно не тянули. Историк Эдвард Радзинский вспоминал в одном из своих телемонологов, как, принимая в 1978 году шахматного чемпиона Анатолия Карпова, генсек напутствовал его: «Взял корону – держи! Потому что за корону, знаешь, дерутся». Это он не Карпова убеждал, это он самому себе, взлетевшему из грязи в князи, внушал. Как-то раз в Ульяновске он даже признался во время застолья с местными партийцами: «Я – как царь. Только не могу, как царь, подарить землицу, деревеньку, крепостных. Зато могу дать орден». Если не царские, то уж барские замашки Леонид Ильич демонстрировал не без удовольствия. Будучи человеком жизнелюбивым, общительным, Брежнев был не прочь выпить и закусить и, обладал отменным аппетитом. Разумеется, это эпикурейство, которое было совсем несвойственно дистиллированному Суслову и аскету Андропову, не касается заката брежневской жизни, когда пресыщенность впечатлениями и плохое здоровье не позволяли проявлять былую удаль и вообще жить по-прежнему.
Свидетельствует руководитель личной охраны Брежнева генерал КГБ Владимир Медведев:
«Леонид Ильич с удовольствием сообщал членам Политбюро, что он ест на завтрак и ужин, чтобы не набирать лишние килограммы, поскольку врачи убедили его, что большой вес – нагрузка на сердце. Советские вожди во главе с Брежневым, стоя на трибуне Мавзолея в майские и ноябрьские праздники перед колоннами ликующих демонстрантов, попивали глинтвейн и беседовали о здоровье. 7 ноября лидеры «согревались» на Мавзолее. Уже часам к одиннадцати появляются два официанта с термосами и набором хрустящих   белоснежных пластмассовых стаканчиков. В термосах – горячее вино с какими-то вкусными добавками. От стены Мавзолея идут два выступа, которые служат столиками, выбиты ниши, они покрыты деревом и обшиты сверху материалом – удобные сиденья. Всего один шаг назад – и Леонид Ильич садится за стол, выпивает, отдыхает, возвращается в строй и приветствует демонстрантов. Точно так же после него согреваются остальные. Исчезновение их на краткое время незаметно ни тысячам людей на площади, ни тем более телезрителям.
Но это еще не все. За Мавзолеем есть пристройка к Кремлевской стене. Там располагался буфет – зал с большим столом. В буфете Леонид Ильич мог выпить уже в тепле. После демонстрации – праздничный прием в банкетном зале Дворца съездов. На угощение и выпивку не скупились, но, если верить кремлевским поварам, партийные боссы, все как один, были консервативны в еде – ни устриц с фуа-гра, ни суши с роллами. Доверие у них вызывала только русская кухня, без особых изысков: рыба, икра, соленые грибы, вареная картошка, холодец, поросята, гуси. Каждый прием заканчивался десертом, но перед ним устраивали концертик. Один из обязательных номеров программы – любимая правителями Людмила Зыкина. Обедал Брежнев обычно в Кремле, на рабочем месте. Для этих целей за его кабинетом было небольшое помещение, туда и доставляли официанты еду. Для Генерального секретаря и его ближайших соратников блюда готовились на так называемой особой кухне, которую повара называли царской. Владимир Бондарев, проработавший «спецповаром» семь лет, как и все остальные повара, был сотрудником госбезопасности. «Перед началом трудовой деятельности меня предупредили, что о своей работе я не должен распространяться нигде и никому. Строго-настрого запретили рассказывать о блюдах, которые готовились тому или иному члену Политбюро. Каждое блюдо для первых лиц государства дублировалось. Одно отправлялось по месту работы «объекта», второе отдавали на пробу санитарному врачу. Оставшиеся продукты укладывали в специальный контейнер и на сутки оставляли в холодильнике. Эти продукты служили бы вещественным доказательством в том случае, если бы кто-то отравился». Продукты на «царскую кухню поступали со спецбазы. Колбаса, ветчина и прочие мясные деликатесы – из спеццехов Микояновского завода, молоко – из подмосковного «Заречья», коньяк – из Армении, вино – из Молдавии, а овощи и фрукты – из Узбекистана. На питание каждому члену Политбюро выделялась немалая по тем временам сумма – 400 рублей в месяц.  (Если учесть, что продукты доставались вождям практически даром, можно только посочувствовать их тяжелой жизни. Ведь так трудно рассчитать бюджет семейного питания и свести концы с концами. Как ни крути – а остаются лишние деньги. Так что традиция вручать им Звезды Героев ко дню рождения – вполне заслуженная награда за тяжелую кремлевскую жизнь, полную подвигов в борьбе за существование. – М.В.).
В последние годы Леонид Ильич обедал очень скромно, диетолог старался разнообразить меню. Однако Брежнев, боровшийся с весом, заказывал то, что сам считал нужным. Борьба генсека с лишним весом заслуживает отдельного эпизода под названием «Ильич взвешивается». Брежнев и в молодости, когда был стройным красавцем, следил за своим весом, а с возрастом борьба с весом стала маниакальной, приобрела род недуга. И больше всего обрадовать Леонида Ильича могло положение стрелки весов. Весы всех видов и  марок – отечественных и зарубежных – стояли на даче в Заречье, в охотничьем Завидове и в кремлевском кабинете. С утра дома встал – и сразу на весы, приехал на работу – с порога на весы, перед сном – снова взвешивается». Но так было не всегда. Работа первым секретарем компартии Молдавии позволила ему ощутить принципиально новое качество жизни. Рыбалка на Днестре и Пруте, в устье Дуная, охота в Кодрах и на границе Молдавии и Северной Буковины возобновили зна-комство Леонида Ильича не только с кабаньими окороками и запеченной в тесте олениной, но и открыли для него такие ранее незнакомые гастрономические прелести, как зернистая осетровая икра из Вилково, дунайская осетрина и малосольная сельдь. В Молдавии, на ее вкусных хлебах, Брежнев не просто подкормился, то есть превратился из худого полковника, как его звали на фронте, в упитанного, раздобревшего, вальяжного генерала. Для Леонида Ильича, даже в старости не изменившего привычке чуть ли не часами прихорашиваться перед зеркалом, его цветущий вид значил весьма многое. То, что Брежнев уважал молдавскую и украинскую кухню, это факт. Возвращаясь из зарубежных поездок, он с восторгом делился новыми познаниями в кулинарии: «У итальянцев нет ничего вкуснее спагетти с песто. Угощали меня и лапшой с лососевым соусом. Пальчики оближешь!». Визит в ГДР ему запомнился крюшоном из вина с цитрусовыми, а поездка в Испанию – пирожными из персика и кокоса, которыми он просто объедался.
На охоте Брежневу и другим стрелкам часто готовили его любимую яичницу с украинским салом. Вообще, как вспоминает Медведев, в Завидове в дни охоты стол ломился от закусок, и сам генсек, когда был помоложе, ел с аппетитом, и окружающие тоже были далеко не малоежки. Когда же Брежнев стал бороться с лишним весом и перешел на творог, капусту, свеклу, он и всех прочих перевел на подобное меню. Этому предшествовал эпизод, который впоследствии Леонид Ильич любил рассказывать за обедом. Однажды во время традиционной завидовской трапезы директор охотничьего хозяйства слишком увлекся черной икрой, черпал ложку за ложкой. Брежнев молча на него поглядывал, а когда тот закончил, сказал: «Это вам икра, а не гречневая каша!». Директор нашел в себе смелость отшутиться: «Надо же! А я и не заметил». Эта «невнимательность» и послужила поводом решительно сократить рацион всех причастных к охоте. (Возможно, тогда и родил Леонид Ильич лозунг про экономную экономику, а почему бы и нет?  - М.В.).
Говоря о Брежневе, следует коснуться еще одного деликатного вопроса. Уже вскоре после назначения его в Москву все, кто надо, были отлично осведомлены, что супруга Брежнева – еврейка. Она происходила из семьи многочисленных в начале ХХ века выкрестов. Ее настоящее имя - Виктория Пинхусовна Гальперина. (Вероятно, этим  можно объяснить то, что при Брежневе антисемитизм в стране был, если так можно выразиться, относительно «мягким» и не носил откровенного и разнузданного характера. – М.В.). Неизвестно, в какой степени было влияние Гальпериной и ее брата на принятие решений Брежневым и Политбюро ЦК КПСС. Справедливости ради нужно отметить, что вопреки обывательскому мнению, Виктория Петровна никогда не хлопотала о многочисленных родственниках, а, тем более, не вмешивалась в дела мужа.

О ХРУЩЕВЕ
                                                 «Какая гнида! А еще пролетарий!»
                                                    (размышления пса Шарика. «Собачье сердце»)

Свое отношение к деятелям культуры Хрущев четко обозначил на выставке в Манеже, обозвав художников "пидарасами".
Допускал он оскорбительные выпады и в адрес государственных деятелей других стран. Так однажды, он высказался в адрес канцлера ФРГ: «Мы никогда не примем Аденауэра как представителя Германии. Если снять с него штаны и посмотреть на его задницу, то можно убедиться, что Германия разделена. А если взглянуть на него спереди, то можно убедиться, что Германия никогда не поднимется».
Это не только выход за рамки дипломатии, а и элементарной воспитанности. В лице Аденауэра было нанесено  оскорбление Германскому государству. После таких высказываний страны прерывают дипломатические отношения. Все-таки западные лидеры были умнее Хрущева и действовали более тонко. В 1959 году Хрущев находился с официальным визитом в США. С собой в качестве сувенира он привез миниатюрные копии  советских спутников  и  раздаривал их  с видом хозяина вселенной. В университете штата Айова ему в ответ подарили небольшую нефритовую статуэтку свиноматки с поросятами. Презент явно с намеком, однако, этот намек Хрущев понял по своему – почему-то как признание возможности мирного сосуществования двух политических систем. При этом он высказался в своей манере: «Американская свинья и советская свинья, я убежден, что они могут вместе сосуществовать».
Мог при желании сказать и нечто приятное. Однажды он провозгласил тост за военно-морской флот Монголии (?) в ответ на тост Юм-жагина Цеденбала, поднятый в честь военно-морского флота СССР.
Когда говорят о Хрущеве, у людей появляется ироническая улыбка. Никита Сергеевич до сих пор остается героем многих анекдотов. Но так ли прост был этот человек, так ли безобиден? Об этом деляге мирового коммунистического движения написано так много, что  можно было бы особо и не распространяться. Я же хочу только остановиться на некоторых как известных,  так и  мало публикуемых сведениях, сделав своеобразный обзор.
Далее по материалам писателей Михаила Веллера, Виктора Суворова, журналистки Евгении Сафоновой, кандидатов исторических наук Иосифа Тельмана (г.Нешер, Израиль); Леонида Млечина (г. Москва); Льва Лурье  (г.Санкт-Петербург), академика Владимира Янина.
Великий сеятель кукурузы не был сеятелем великого, разумного и вечного ввиду крайней безграмотности. Первоначально (пока его не ткнули носом) на документах он ставил такую резолюцию: «АЗНА-КОМИЦА. Н.Хрущев». Как вспоминает Д.Шепилов, сам Хрущев много раз говорил, что его образование дешево стоило государству. Он, мол, учился всего две зимы у попа за пуд картошки.
Однако, спустя несколько лет, Хрущев пообтерся, почувствовал себя  гением во всех областях человеческой деятельности. Будучи чело-веком чрезвычайно активным, он приобрел привычку давать указания всякому, кто попадался на его пути. Художникам объяснял, как они должны рисовать, колхозникам – что и когда сеять, режиссерам – какие фильмы снимать. А незадолго до своей отставки взялся за реформу пра-вописания. Его раздражало, что в русском языке есть слова, которые пи-шутся не так, как произносятся. Гораздо проще, по его мнению, писать «заец», и не мучить школьников каким-то там правилам грамматики. Он считал, что корову писать через «а» удобнее. Предлагалось сочетание
букв «йо» заменить на «ё». К примеру, писать не «майор» или «район», а «маёр», «раён», «маёнез», «Нью-Ёрк» и т.д. Или убрать написание мягкого знака после шипящих: писать не «мышь» или «дочь», а «мыш», «доч». Хотели отменить написание сдвоенных согласных: «классик», «коллега» заменяются на «класик» и «калега» и много еще чего. Ес-тественно, нашлось немалое количество ученых, которые, захлебываясь от восторга, принялись на страницах газет и журналов обсуждать пред-ложение Хрущева, особо подчеркивая его мудрость и прозорливость. Академику В.В.Виноградову было поручено подготовить реформу и до-ложить на Президиуме Академии наук. А во всех газетах, включая даже "Социалистическую индустрию" и "Лесную промышленность", стали выяснять, как правильно писать «огурцы», «цыган», «заяц». (Такая вот предлагалась не чушь, а чуш. Думаю, что Ёсип Висарионыч, будь он жив, быстро дал бы по мозгам всем этим новаторам.- М.В.).  А потом вдруг, как ножом отрезало. Приходят утром газеты, а в них ни «цигана», ни «заеца», и «огурци» пропали. Сняли Никиту, а вместе с ним  с повестки дня и вопрос о реформе языка. Вот как это описано в воспоминаниях Е.Сафоновой:
«Осенью 1964 года был организован «круглый стол» в редакции одной из центральных газет. Приглашены несколько маститых языковедов. Они оживленно обсуждают новаторскую теорию. В этот момент главного редактора секретарша вызывает за дверь к телефону, по «вертушке» звонят из ЦК.  Сухо и бесстрастно главному сообщают: только что закончился пленум. Хрущев освобожден от всех занимаемых должностей. С этого момента никаких положительных упоминаний о нем в газете появляться не должно. Редактор возвращается в кабинет, там выступает очередной оратор. «Учитывая ценные указания Никиты Сергеевича, бу-бу-бу! Понимая необходимость и своевременность реформы правописания, бу-бу-бу! Рад сообщить о том, что коллектив нашего научного института разработал новый учебник, бу-бу-бу!». Коллеги внимательно слушают, кивают головами, что-то старательно записывают в толстых блокнотах. Редактор, молча, садится на свое место, терпеливо дожидается конца выступления. Потом в наступившей тишине, как бы, между прочим, он замечает со вздохом: вот, мол, сколько занятых серьезных людей вынуждены отрываться от работы для того, чтобы обсуждать эту беспардонно-безграмотную чепуху. Немая сцена, достойная пера классика. Потом, насладившись произведенным эффектом, бессердечный редактор сжалился и растолковал не на шутку струхнувшим гостям в чем, собственно, дело. Говорили, что многие из них так и не смогли простить шутнику этих минут унижения до конца жизни».
(Даже не хочу на эту тему длинно рассуждать. Этим проФФесорам я бы задал всего один вопрос – можете ли вы, пусть даже приблизительно, сказать, во что обойдется казне хотя бы только переиздание художественной, технической, научной и специальной литературы, всех словарей и учебников? А какой урон будет нанесен поэзии, когда станут распадаться рифмы? И еще - Никита Сергеевич предложил писать так, как говорим. Но ведь каждый человек говорит по-своему, в своей индивидуальной манере. А если все начнут писать, как говорят, что останется от русского языка, какую же это мамалыгу собирался заварить наш гениальный вождь? – М.В.). Вернемся, однако, к нашему герою.
В начале политической карьеры двигал Хрущева  Л.М.Каганович.  По словам того же Кагановича, он Микитку знал еще по работе в Дон-бассе. Когда по итогам собеседования Хрущева не захотели зачислить в Промакадемию из-за полной безграмотности, Каганович ему помог. По его же рекомендации Хрущев стал секретарем партъячейки Промакадемии. Рабская преданность Хрущева своему покровителю стала причиной того, что Каганович рекомендовал его на пост первого секретаря Московского горкома и обкома ВКП(б), когда самого Кагановича назначили наркомом путей сообщения. На этом посту Хрущев прославился репрессиями. За два года  (1936-1937) в Москве и области по его личной инициативе были репрессированы 55 741 человек. В январе 1938 г. старательного Хрущева Сталин назначает первым секретарем ЦК КП(б)У. Большому кораблю – большое плавание.  За один 1938 год Никита Сергеевич  одобрил арест 106119 жителей Украины. (Следует заметить, что это цифры официальные. А, как известно, в СССР официальная и реальная статистики, это две большие разницы.- М.В.).
В Виннице произошел такой эпизод. Заместитель председателя  облисполкома Козис, сидя на одном из собраний, задремал. А напрасно. В это время выступавший на трибуне произнес: «Враги хотели убить нашего родного товарища Сталина!».  Услышав имя Сталина, Козис спросонья громко зааплодировал, совсем не к месту. Не успел он прийти в себя, его тут же арестовали, как недобитого троцкиста. Хрущев, когда ему доложили об этом случае, распорядился разоблачить всех, кто работал с Козисом и прятал свою вражескую суть. Когда в конце 1938 г. были найдены козлы отпущения Ежов и его ближайшие помощники, засуетился нарком внутренних дел Украины Успенский.  Он  понял, что ему не избежать расправы,  и  инсценировал самоубийство. На берегу
реки нашли его одежду  и документы. Но «утопленник», как ни старались водолазы, найден не был. Хрущев получил по телефону втык от Сталина: «…рядовой гражданин у нас не может пропасть, а у вас исчез член Политбюро ЦК КП(б)У, нарком!». Пять месяцев «утопленник» скрывался на нелегальном положении и был арестован в г. Миасс (Челябинская обл.). Успенского расстреляли. А так как на допросе он показал, что они с Хрущевым были близки и дружили семьями, Хрущев приказал арестовать и уничтожить жену Успенского. Как и Успенский, Хрущев понимал, что наступит время, когда придется отвечать за свои преступления.
(Я согласен с мнением Виктора Суворова о том, что одним из по-будительных мотивов выступления с секретным докладом на ХХ съезде о разоблачении культа личности Сталина было вовсе не то, что Сталин – людоед, а Никита Сергеевич - вегетарианец.  У многих незаконно осужденных в 30-е годы истекали сроки заключения. Давать новые «10 лет ни за что» было опасно. Народ, прошедший войну, побывавший за границей, имевший на руках огромное количество трофейного оружия, запугать было уже вряд ли возможно. Ситуация могла взорваться, выйти из под контроля, и тогда уже самого Хрущева со товарищи могли стереть в лагерную пыль. Весьма скромно осветив преступления советского режима, Хрущев всю вину свалил на Сталина. Как известно, мертвого льва может лягнуть даже осел.  Доклад был клапаном для спуска избыточного давления накопившегося терпения людей. Достаточно привести хотя бы такой факт. Мало кто знает, что сразу после войны практически все партизаны соединения Ковпака были посажены в лагеря как лица, пребывавшие на оккупированной территории. Российский историк Л.Лурье в своей книге приводит свидетельства очевидцев этих событий. Сразу после съезда Сидор Артемьевич сам ездил по лагерям. У него была хорошая память, и он своих партизан помнил в лицо. И если видел знакомого, говорил лагерному начальству: «Это мой, освобождай немедленно». Л.Лурье «1956 год. Середина века». Издательский дом «Нева». 2007. стр. 174. - М.В.).
Заработали комиссии по реабилитации.
(Однако реабилитировали чаще всего уже давно  расстрелянных, и ни в чем не повинных людей, а семьям сообщали, что их родственник умер в 44 или  45 году от сердечного приступа, хотя, как правило, в 30-е годы их расстреливали сразу после ареста. В народе появилось выражение: Хрущев ввел в Конституцию СССР новую статью: «Граждане СССР имеют право на посмертную реабилитацию». – М.В.).
 Вскоре приступили к новой раздаче пряников и слонов. Кроме орденов, медалей, похвальных грамот и переходящих вымпелов со знаменами в СССР существовали звания Героя Советского Союза и Героя Социалистического Труда (в народе «Гертруда»).
В Положении о звании Героя Советского Союза (Постановление ЦИК СССР от 29.07. 1936 года) записано: «Звание Героя Советского Союза является высшей степенью отличия и присваивается за личные или коллективные заслуги перед Советским государством и обществом, связанные с совершением геройского подвига». При этом с вручением медали «Золотая Звезда» давался орден Ленина. После первых Героев СССР стали появляться дважды, и даже трижды Герои. Но всему есть предел, и было принято решение – больше трех раз звание Героя СССР не присваивать, а орден Ленина давать только к первой Звезде, но не к последующим. При Сталине этот закон свято соблюдался и в стране было только три трижды Героя Советского Союза - Жуков Г.К., Пок-рышкин А.И. и Кожедуб И.Н.
1 декабря 1956 г. Закон был нарушен. Маршалу Советского Союза Жукову Г.К. была вручена четвертая Золотая Звезда Героя СССР и к ней – орден Ленина. В Постановлении Президиума Верховного Совета СССР записано: «За большие заслуги и в связи с шестидесятилетием».  Скорее всего «заслуги» заключались в роли Жукова по возведению Хрущева на трон. Тут было допущено сразу три нарушения закона:
1 – нельзя давать четвертую Звезду Героя.     
2 – орден Ленина дается только к первой Звезде.
3 – звание Героя СССР присваивается не за юбилей, а за совершение геройского подвига. Следом за Жуковым звание Героя Советского Союза в мирное время вовсе  не за геройские подвиги получили:
- Маршал Советского Союза Огарков Н.В. 28.10.1977 г. за то, что ему исполнилось 60 лет.
- Маршал Советского Союза Устинов Д.Ф. 27.10.1978 г. за то, что дожил до 70 в тяжелых   Кремлевских условиях.
- Председатель Президиума Верховного Совета СССР, Маршал Советского Союза К.Е.Ворошилов удостоился этой почести дважды: 3.02.1956 г. – в связи с 75-летним юбилеем и 22.02.1968 г. – в связи с 50-летием Вооруженных Сил СССР. Кроме того, он удостоился звания Героя Социалистического Труда 7.05.1960 г. и  звания Героя Монгольской Народной Республики 29.05.1957 г. за неизвестно какие подвиги в Монголии.
Такой подход понравился и гражданским товарищам. Звание Героя Советского Союза стало присваиваться партийным деятелям в связи с их личными или государственными юбилеями. В том числе и Хрущеву. (Возможно, я плохо образован, или мало читаю. Но я не припомню   ни одного случая из истории или литературы, когда бы царь вручил орден «Святого Георгия» кому-либо из своих приближенных только за то, что тот дожил до семидесяти. – М.В.).
Больше всего удивляла серия присвоения звания Героя Советского Союза таким зарубежным деятелям, как президент Египта Гамаль Абдель Насер (13.05.1964 г. медаль №11224), глава правительства Ал-
жира Ахмед Бен Белла (30.04.1964 г. медаль  №11221), лидер Кубинской революции Фидель Кастро и главарь коммунистов ГДР Вальтер Ульбрихт.
Может быть, они имели «личные или коллективные заслуги перед Советским государством и обществом», как записано в Статуте?
Ахмед Бен Белла вполне мог понравиться Хрущеву. После вступления на пост главы государства Бен Белла в своих речах постоянно стал использовать социалистическую риторику. (А действительно, чего бы и не поболтать, если за это раздают награды и сулят всемерную  помощь?- М.В.). Однако, вследствие эксцентричного поведения и развития культа личности, меньше чем через год после награждения Герою Советского Союза дали пинком под зад. (Это напоминает историю его патрона Хрущева с той лишь разницей, что последний слегка опередил своего любимца и стал королем в изгнании на полгода раньше.- М.В.).
Любимец Хрущева Гамаль Абдель Насер стал президентом Египта в 1952 г. после свержения агентами ЦРУ короля Фарука. Проводил весьма невнятную внешнюю и внутреннюю политику, пытаясь угодить одновременно Америке и СССР. Единственная внятная позиция – стремление уничтожить Израиль.      
(Таким деятелям в свое время дал совершенно определенную оценку Ленин, обозвав Л.Д.Троцкого политической проституткой. В такой ситуации нужно быть большим ловкачом: одни друзья стремление уничтожить Израиль поддерживают, а другие -  нет.  Никите Сергеевичу когда-то тоже пришлось изрядно повертеться. Так сказать, родственные души.- М.В.).
 Но у Насера были и другие близкие по духу. Например, Анвар Садат, – лучший друг с юношеских лет. О нем известно, что во время Второй мировой войны воевал против англичан в составе Африканского корпуса Роммеля, а также был агентом Абвера. У нас говорят: «Скажи мне, кто твой друг, и я скажу – кто ты». В кабинете Насера над его рабочим столом  висел портрет Гитлера с дарственной надписью, который он убирал при встречах с советским послом. И Насер, и Ахмед Бен-Белла открыто придерживались идей расового превосходства.
В киноэпопее "Освобождение" есть такой эпизод. Группа высокопоставленных офицеров вермахта подготовила покушение на Гитлера (кодовое название - операция "Валькирия"). По ходу операции полковник Штауфенберг непосредственно осуществляет покушение на фюрера, а в это время другие участники заговора проводят аресты руководителей рейха и захват ключевых позиций. Кавалер Железного креста с дубовыми листьями командир батальона майор Ремер после взрыва в ставке Гитлера должен арестовать Геббельса. Как известно, покушение было неудачным, Гитлер остался жив. Когда Ремер вошел в канцелярию Геббельса для его ареста, Геббельс, будучи уже в курсе событий, подозвал Ремера к телефону и включил связь с фюрером. Гитлер тут же присвоил Ремеру звание полковника, назначил комендантом города и приказал арестовать заговорщиков. История эта подлинная. Позже, в звании генерал-майора, в возрасте 32 лет, Ремер командовал дивизией. А после войны  стал советником президента Египта Насера. И еще. (По моему мнению, ребята из ЦРУ вряд ли стали бы устраивать в стране переворот в пользу искреннего друга СССР. Это было ясно всем, кроме Хрущева. – М.В.).
Одновременно с Насером звание Героя Советского Союза было присвоено командующему египетской армией  А.Х.Амеру.
Присвоение Насеру звания Героя СССР было крайне неодобрительно встречено населением Советского Союза, следствием чего явился стишок:
           «Живет в песках и жрет от пуза,
             Полуфашист, полуэсэр,
              Герой Советского Союза,
              Гамаль Абдель на всех НасЕр»

А Владимир Высоцкий на это событие отозвался так:
         «А почему нет золота в стране?
          Раздарили гады, раздарили.
          Давали б лучше Звезды на войне,
          А НасЕры б нас потом простили»

Вместе с тем был один иностранец, который действительно залужил звание Героя Советского Союза. Речь идет о министре обороны Израиля Моше Даяне. Про этот факт из жизни Моше Даяна рассказал кандидат исторических наук Иосиф Тельман и многие другие историки и писатели. Самое яркое описание   представил писатель Михаил Веллер в одной из своих книг. Я приведу его рассказ в сокращенном варианте (выделено курсивом):
        «Одноглазый орел (Моше Даян - М.В.) не всегда был одноглаз и даже не всегда израильтянином по причине отсутствия тогда на глобусе государства Израиль. А родился он в Палестине, территории британской короны, и был соответственно подданным Великобритании. Профессиональный военный, кончил офицерское училище, а в тридцатые годы учился в советской Академии Генштаба, тогда это было вполне принято. В родительском доме еще не забыли русский язык - нормальная кандидатура для знакомства с военной доктриной восточного соседа.
       (Одновременно с Моше Даяном в советской академии учились Гудериан и де Голль. К этому моменту я еще вернусь чуть позже  – М.В.). 
       Будучи здоровым парнем и грамотным офицером, в начале Второй  мировой войны Даян служил капитаном в  коммандос.  И  с  началом  боевых  действий естественно оказался на европейском материке.  Глаз Даяну вышибли в сороковом году немцы в Дюнкерке. По натуре рьяный вояка (дали оружие и власть дитю забитого народа!) и ненавидя немцев не только как английский солдат, вдобавок  потерпевший  от них личный урон, но еще и как еврей, Даян настоял остаться  в  действующих частях, но его часть уже находилась вместе с прочими в Англии и  никак  не действовала. И он в нетерпении сучил  ногами  и  бомбардировал начальство рапортами о  диверсионной  заброске  на  материк,  в  чем  ему  осторожные  англичане  предусмотрительно  отказывали   под   предлогом   холерического темперамента и ярко запоминающейся внешней приметы - одного глаза. Но  двадцать  второго  июня  сорок  первого  немцы  напали  на  Союз. Черчилль возвестил, что протягивает руку помощи даже  Сатане,  если  в  ад вторгся Гитлер. Эскадрильи "харрикейнов" грузились на  пароходы,  и Даян навел орлиное око  на  Восток. Срочно  формировалась британская  военная миссия  в Москву. Даян подходил:  фронтовой опыт, образование, знание страны и языка. И осенью сорок  первого  года  он  вторично  прибыл  в  Москву  в качестве помощника британского военного атташе. Миссии  союзников,  естественно,  сидели  в  Москве  и   пробавлялись процеженной  советскими  службами  информацией  о  положении  на  фронтах. Положение было горестным, и информацию подслащали. Даян рвался увидеть все собственным глазом и видел регулярную фигу, равно как и прочие: во-первых, нечего им смотреть на разгромы, драпы и заградотряды, во-вторых -  шлепнут ведь еще ненароком, кому охота брать на себя ответственность за то, что не уберегли союзника: головы и за меньшую ерунду летели горохом. Даян сидел в посольстве, пил на приемах, матерился на английском, русском  и  иврите  и строчил бесконечные отчеты в Лондон.
      Но после  Сталинграда  и  Курской  дуги  ситуация  изменилась.  Пошли вперед. Запахло победой. Было уже что показать. А  поскольку  взятие  Киева была запланировано на 7 Ноября сорок третьего  года  как  первая  показная победа к назначенной торжественной дате, - последовало высочайшее указание допустить отдельных союзных  представителей  к  театру  военных  действий. Чтобы убедились воочию в мощи и сокрушительном  натиске  Красной  Армии  и оповестили о них все прогрессивное человечество,  трусливо  и  шкурнически отсиживающееся по теплым домам. Вот  так  Даян  оказался  командирован  в качестве наблюдателя британской военной  миссии  под  Киев.
      Первым Украинским фронтом, на каковой  была  возложена  эта  почетная миссия, командовал тогда генерал армии Рокоссовский. И вот в ставке Рокоссовского от всех дым валит,  форсировать  осенний Днепр, с левого  пологого  берега  на  правый,  крутой,  укрепленный,  под шквальным эшелонированным огнем, плавсредства  в  щепки,  народу  гробится масса, резервов не хватает, боеприпасов  не  хватает,  сроки  трещат,  вся карьера на острие - сталинский нрав Рокоссовский на своей шкуре испытал, - и тут ему телефонист подает трубку ВЧ: "Вас маршал Жуков".
        - Как дела?
        - Действуем, товарищ маршал!
        - Тут к тебе прибудет наблюдатель английской миссии.
        - Слушаюсь, товарищ маршал. Только этого мне еще не хватало для полного счастья!..
        - Отвечаешь головой.
        - Понятно, товарищ маршал.
        - Нос ему много совать не давай.
        - Не дам. Кто такой?
        - Майор Моше Даян.
        - Как?
        - Еврей, - поясняет Жуков, - чтобы волос с его головы не упал, исполняй приказание.
        - Так точно, - дисциплинированно отвечает Рокоссовский.
         А Рокоссовский был, как известно, человек характера крайне крутого и, как  всякий  порядочный  поляк,  антисемит  отъявленный.  И  вот  ему  для облегчения штурма Киева английский еврей под нос.  Для  поднятия  бодрости духа.
        И  сваливается  это  мелкое  недоразумение:   в   уютной   английской экипировке,  с  раздражающей повязкой  вкось  крючковатого  носа,  и   с анекдотическим английско-еврейским акцентом докладывается,  подносит  свои ком-плименты и просится на передовую. В воду  бы  тебя  да  на  тот  берег! Зараза. Союзник. Дипломатия. Реноме. И высится над  ним  рослый,  статный, белокурый красавец Рокоссовский, глядя своими светлыми холодными  глазами, как дипломат на какашку за обеденным столом, и  тут  же  спихивает  его  к чертям свинячьим с глаз подальше в сторону, в 60-ю армию к  Черняховскому.  Которая стоит себе давно уже на том берегу выше  по  течению,  осуществляя ложный маневр: отвлекая на себя внимание и силы немцев. И входить в Киев и участвовать в основных боях вообще не должна. Вот тебе тот берег, вот тебе передовая, и торчи-ка подальше от штурма; все довольны.     
        - Отправляю вас  в  самую  боевую  армию,  вырвалась  вперед,  привет со-юзникам. - Чтоб они сгорели. И перестает об этом  думать.  Благо  думать ему при штурме Киева и так есть о чем.
       И  счастливый,  как  блоха  на  лидере  конных  скачек,   Моше   Даян отправляется под конвоем усиленного взвода автоматчиков чуть не  на сотню километров в сторону, на  тихий  край  фронта,  и  командир  взвода  готов прикрыть его собственным телом от  любой  капли дождя,  иначе  головы  не сносить, уж в этом Рокоссовскому доверять можно было всегда.  Кротостью  и всепрощением прославленный полководец не отличался.
     И прибывает Даян в штаб командарма-60 Черняховского, жмет  всем  руки от имени фронтовиков братской Британской империи и достает  много  всякого хорошего английского пойла, и как-то они с Черняховским друг  другу  очень нравятся. Черняховский молод, удачлив, весел, поэтому и  дружелюбен,  опять же, приятна честь и доверие первому  принимать  союзника.  И  он  отпускает Даяна на передовую, где потише, поглядеть, наконец, на передовую,  раз  уж ему так невтерпеж. А командиру полка приказывает:
      - Обеспечь! Мужик, понимающий фронтовик, глаз в бою потерял.
      Таким  образом,  боевитого  и  любознательного  Даяна  с   бережностью царствующей особы эскортируют в  траншею,  где  всем  строжайше  приказано каски надеть, дерьмо  присыпать,  котловое  питание  подвезти,  выбриться, предметы  трофейного  обмундирования  убрать  и   идиотскими   бестактными вопросами важного политического гостя в неловкое положение  не  ставить  и вообще не ляпать чего не надо.   И  сияющий  Даян,  именинник,  Дед-Мороз,  гордый  представитель   Ее Величества Королевы, раздает вокруг сигареты, шоколадки и презервативы,  и торжественно наливают ему  в  солдатскую  манерку  супа,  и  подают  из-за голенища ложку, обтерев ее деликатно об рукав  под  страшными  офицерскими взглядами, и тут  с  немецкой  стороны  с  жутким  воем  летит «чемодан»  и покрывает весь этот праздник братания землей и осколками.
       Немецкий  край  ревет  артиллерией,  массированный  артналет,  сверху сваливаются "юнкерсы"  и  перемешивают все в окрошку: все,  правильно, контрудар по фланговому  выступу  русских,  угрожающему  Киеву  с  севера. Черняховский ведь по замыслу командования оттягивает силы немцев на себя - ну и оттянул. А сил у немцев до черта, хватит и на недобитого  английского наблюдателя. И все зарываются поглубже в землю и Даяна под себя зарывают. А когда стихает весь этот кошмар,  уходят  бомбардировщики,  артогонь перекатывается дальше вглубь, оглушенный Даян кое-как приходит  в  себя  и приподнимает нос поглядеть, что там вокруг делается,  выкапывается  наружу из-под земли и тел, и обнаруживается, что он  влип.  Завязывается  бой,  и  рядом с ним во всей этой каше и неразберихе как-то  вдруг  не  оказывается никого живых, и бежать некуда: сзади перепаханное  сквозь  простреливаемое пространство. А на него прет цепь автоматчиков.  Сдаваться  в  плен  никак невозможно, еврею в плену ловить нечего, да  и  английская  миссия,  долг, честь  обязывает.  А  рядом  стоит  пулемет,  вполне  знакомой   старинной американской системы "максим". И поскольку делать  ему  все  равно  больше ничего не  остается,  он  ложится  за  пулемет,  и  пулемет,  слава  Богу, работает, исправен. И он вцепляется в пулемет  и  начинает  садить  по  этим  наступающим автоматчикам, благо стрелять его учили хорошо, а патроны пока есть. И  все мыслей у него, чтоб пулемет не заело и патрон не  перекосило,  потому  что ленту подавать некому. А также чем это все кончится и  когда  кончится.  И сколько это продолжается, в бою сказать трудно. Короче, когда туда подошли наши и выровняли край, оказалось, что весь тот пятачок держал один  со  своим  пулеметом,  из  которого  пар  бил,  в лохмотьях английской шинели, рожа копченая оскалена и глаз черной  тряпкой перевязан. И куча трупов перед ним на поле. Поглядел он уцелевшим  глазом, вздохнул и отвалился.
      Дальше получается, что в лоб через реку Рокоссовский Киев не взял.  А взял его самовольно без приказа его подчиненный Черняховский.  Двигаясь  с севера посуху, так развил успех своего отвлекающего удара,  что    вошел заодно с хо-ду в Киев.  За  что  и  должен  был  получить  от  разъяренного командующего фронтов Рокоссовского здоровеннейший п...  Только  решение Жукова и спасло: победителей не судят, главные лавры все равно  комфронта достанутся,  пусть считается, что так и было задумано.
      А когда взяли Киев, и установили всю  связь,  которая  в  наступлении всегда рвется, и доложились по команде, и  все  разрешилось  к  всеобщему удовольствию, то получилось, что Даяна надо награждать. А награды за Киев, кто под взгляд попал из живых, в строю отавшихся, давали довольно щедро. И обойти   союзника   как-то   совершенно невозможно,   неловко и дико  недипломатично.
       Рокоссовский между делом вспоминает:
       - Что там у тебя этот одноглазый?
       И Черняховский с некоторым садистским  злорадством  докладывает,  что чуть и второй глаз не выбили, так  и  так,  товарищ  командующий  фрон-том, пустили посмотреть  на  передовую,  и...  того...  угодил  под  обстрел  и немецкую контратаку.
      - Н-ну? Я т-тебе что!!!...
       - Никак нет, все благополучно и даже отлично!
      И  Черняховский  блестяще аттестует  Даяна,  и,  получается  по  докладу  такая  картина,   в   общем соответствующая реальности, что данный английский офицер личным  участием, собственноручным огнем  из  пулемета  удержал  важный  участок  плацдарма, уничтожив при  этом  до  роты  живой  силы  противника  и  проявив  личное мужество,  героизм  и  высокую  боевую  выучку.  Чем  лично  способствовал успешному  развитию  наступления,  завершившегося  освобождением   столицы Советской Украины  города  Киева  к  назначенному  сроку.  И укладывается описание совершенного подвига абсолютно точно в статут о Герое Советского Союза. Стратегически важный участок, спас   положение,   предотвратил вражеский прорыв нашей обороны, сам стрелял, уничтожил, удержал плацдарм, наступление, победа. Привет. Положено давать.
       Рокоссовский плюет, он всегда знал, что от  этих  евреев  и  англичан одна головная боль, никаких наградных листов с разгону не подписывает, а в докладе Жукову упоминает: с союзником тут небольшая закавыка.
      - Что такое.
      - Да как-то ненароком, недосмотрели, на Героя наработал.
      - Твою мать. Я же предупреждал.
      Личное мужество. Плацдарм. Совершил. Настрелял. Так чего?  Но таких указаний, чтоб  английским  наблюдателям  Героя  давать,  не предусматривалось. А Хозяин никакой непредусмотренной информации не любит. Хотя в принципе наградить союзника будет уместно, правильно. И Жуков с медлительностью скалы роняет:
      - Значит, так. Дай ему своей властью Знамя. Хватит.
      То  есть  Героя  дает  Верховное  Главнокомандование  и   подписывает Президиум Верховного Совета, Москва, а Боевое  Красное  Знамя  командующий фронтом вправе дать на своем уровне, и дело с концом.
       Вот так командующий Армией обороны Израиля Моше Даян  стал  кавалером ордена Боевого Красного Знамени.
Коль уж зашла речь о наградах, хочу сделать еще одно отступление, ссылаясь на историка Владимира Бережинского (с сокращениями):    «Президент Украины Виктор Ющенко во время своего визита в Ливию, неизвестно за какие заслуги вручил Муамару Каддафи орден Богдана Хмельницкого. Взамен получил от славного лидера Великой Социалистической Народной Ливийской Арабской Джамахирии орден Великой Сентябрьской Революции.
Однако проблема в том, что орден Хмельницкого можно вручать только гражданам Украины. Поэтому один из донецких адвокатов пытается в судебном порядке лишить Каддафи украинской награды. Ответчиком по делу является бывший Президент Украины.
Виктор Ющенко вообще оказался самым щедрым из всех украинских президентов. В первые годы своего правления Виктор Андреевич настолько увлекся раздачей орденов направо и налево, что некоторые партии, в том числе и БЮТ, предложили лишить главу государства этого почетного права. Поначалу после прихода к власти президент не забыл «любих друзів». Поэтому отметил тех, кто стоял на Майдане, а также тех, кто выполнял хотя и незримую, но не менее важную миссию финансирования избирательной компании Ющенко. За один раз, например, ко дню Конституции, Виктору Андреевичу удалось раздать несколько сот знаков отличия. Вторым, не менее удачным поводом «сорить» орденами, стал  День Независимости. Высокой правительственной награды удостоилась даже известная в широких народных кругах баба Параска (Параска Королюк). Причем она не получила, к примеру, звание «лучшего комического персонажа года», а довольствовалась орденом Княгини Ольги».
 НАГРАДЫ И ШПИОНЫ

                                                                                        «Пусть он выйдет! Где он там?
                                                                                         Я сейчас ему задам!
                                                                                         Я сорву с него медальку,
                                                                                         Да медалькой по мордам!»                                                                                             
                                                                                                                          (Л.Филатов)
         Изучая материалы о награждениях, я обнаружил много интересных фактов. Оказывается, был еще один человек, заслуживший звания Героя, вопреки линии партии. Это Феодосий Григорьевич Ганус. Родился в 1912 году в с. Сенокосное  Акмолинской области (ныне – Республика Казахстан).
Это единственный немец, которому было присвоено звание Героя Советского Союза за подвиг в годы Великой Отечественной войны. 21 января 1943 года около хутора Новая Надежда Сталинградской области советский танкист Ганус Ф.Г. совершил подвиг. На него направили  представление о присвоении звания Героя. Однако на верхах его вычеркнули из списков, так как был официальный приказ изъять всех немцев из действующей армии. Заслуженную награду Ганус Ф.Г. получил уже посмертно в 1995 году.
Продолжу эту «наградную» тему. Решениями судов  рассмотрены вопросы о незаконности присвоения звания Героев Украины Шухевичу и Бандере. Оба лишены этого звания.
Житейские невзгоды постигли и бабку Параску. По телевидению было показано, как милиция пинками под зад выгнала пламенную революционерку с Банковой. А вскорости, не выдержав обид, бабка дала дуба, как говорят в народе. О чем тоже было сообщено в теленовостях. В большой обиде пребывает и господин Березовский, который продемонстрировал квитанции с суммами значительных переводов в поддержку оранжевой революции, что, кстати, категорически запрещено законодательством Украины.  Но ничего не получил взамен из ранее обещанного
Да что  там Виктор Андреевич, если сам вождь народов присваи-вал звание Героя предателям! Об этом напишу чуть ниже в отдельной главе, уж больно интересный и обширный подобрался материал.
А сейчас хочу вернуться к вопросу об обучении иностранных военных и политических деятелей в советской Академии Генерального штаба и военных училищах. Об этом упоминалось в рассказе про Моше Даяна. И начну со шпионажа. Во время работы в архивах мне удалось найти интересные факты из этой области.
В 20-30 годах НКВД пачками арестовывало граждан за шпионаж и антисоветскую деятельность. Точных данных по этому поводу нет, каждый исследователь указывает различные, но немалые цифры.
31.01.1938 г. было принято постановление Политбюро: «Разре-шить наркомвнуделу продолжить до 15.04.38. операцию по разгрому шпионско-диверсионных контингентов из поляков, латышей…(далее перечисляются еще с десяток национальностей)». Потом вдруг вспомнили, что не всех упомянули, и сделали дополнение: «Предложить НКВД провести до 15 апреля операцию и погромить (так в тексте) кадры болгар, македонцев».
И пошло-поехало! В феврале 1938. в Ростове было арестовано за шпионаж 300 иранцев – весь состав артели чистильщиков обуви. На-верное, за то, что  могли прятать шпионские донесения в каблуки клиентов.
А в Запорожье обнаружили 4 человек, «работавших» на италь-янскую разведку. Вот эти «враги»:
Синберг Фердинанд Александрович, 1909 года рождения, эсто-нец. Родился в Симферополе, работал техником на моторостроительном заводе, проживал в Запорожье на ул. 1-я Московская (Жовтневый район города, нынче улица снесена).
Шкарин Иосиф Давидович 1900 года рождения, член ВКП(б),  образование высшее, житель г.Запорожья, работал инженером-ме-хаником моторостроительного завода.
Синберг и Шкарин «попались» на связи с разведслужбой Италии таким образом. На моторостроительный завод приезжали авиационные специалисты из Италии, и, естественно, имели служебные контакты с нашими инженерами. Это же очень подозрительно! А дальше по всему Запорожью стали искать итальянцев, чтобы шпионскую сеть уплотнить. Поначалу Шкарина обозначили как итальянского резидента, а Синберга – как итальянского и эстонского шпиона. Оба должны были "взорвать" моторостроительный завод. Вскоре были обнаружены и другие "шпионы".  Другие это:
 Рудольф Комель, родился в 1890 г. в Италии, по профессии сапожник-кустарь, неграмотный. Во время Первой мировой войны этот сапожник попал в русский плен и провел в Сибири несколько лет. После войны вернулся к себе в Италию, но послевоенная жизнь на родине показалась ему бедной в сравнении с лагерями для военнопленных времен кровавого самодержавия. Прослышав какие-то разговоры о счастливой жизни в государстве рабочих и крестьян, он решил променять капиталистический ад на социалистический рай. Этот умник позанимал деньги у друзей и знакомых, обратился в советское посольство и, бросив к чертовой матери жизнь в Милане, отправился в СССР, рассчитывая там разбогатеть и вернуть долги.  В Запорожье его поселили на окраине рая -  в поселке Первомайском землянка № 247. Это место теперь занимает расширившееся Первомайское кладбище. Судя по номеру зем-лянки, таких счастливцев там проживало немало. Бдительные власти нашли его и  в землянке. Но что предъявить  неграмотному сапожнику-шпиону? Да никаких проблем!  Оказывается, ему было поручено следить за Днепрогэсом и по возможности взорвать плотину. Поручили, конечно, не в итальянской разведке, а назначили его террористом в НКВД.
 Следующим в списке оказался Фабрис Владимир Иванович. Ро-дился в 1889 г. в с. Натальевка Запорожского района, там же и проживал. Малограмотный, трудился каменотесом Мокрянского карьероуправления, но на свою беду имел итальянское происхождение. Обвинили его в том, что, "выполняя поручения правительства Италии, он со специальным шпионским заданием проник в с. Натальевка"  (видимо, еще до своего рождения, ведь в Натальевке он и родился, а по мнению следователей – проник в это село). А там кроме карьера есть еще и колхоз, "успехами которого очень интересуется Итальянское правительство". Прямо так и записано в материалах следствия. Очень им, видите ли, было интересно разузнать секреты счастливой колхозной жизни. Почти по Л.Филатову – «Вызывает антирес ваш технический прогресс: как у вас там сеют брюкву – с кожурою али без?». «Следствие» даже догадалось, что  каменотес должен кроме колхозного шпионажа заняться еще подрывом Днепрогэса, что ему очень даже сподручно, ведь в карьере водится взрывчатка.
Колхозник и сапожник плохо владели итальянской грамотой, не говоря уже о том, что читать и писать по-русски не умели вовсе. А по-тому, не ведая подвоха, подписали свои «признания», заодно «изо-бличив» Шкарина с Синбергом. 5 октября 1938 года по постановлению тройки НКВД  всю «группу» расстреляли.
А теперь, после сказанного, у меня возникает вопрос: а нужно ли было иностранным разведкам направлять в СССР таких агентов? Никак нет. Настоящих агентов приглашало в страну советское правительство.
Выше я отметил, что танковый генерал Гудериан учился в Ака-демии Генштаба. И владел всеми новейшими секретами во всех областях деятельности Красной Армии. В вермахте Гудериана звали «Быстроходный Гейнц» за его операции танкового прорыва обороны и быстрого продвижения вглубь захваченных территорий. Однако танковый блицкриг вовсе не был изобретением Гудериана. Он просто переписал наш опыт ведения наступательных боев на Халхин-Голе. Кстати, о Гудериане. В фильме "Освобождение" в украинских титрах Гудериана почему-то называют Гутерян.
Кроме Гудериана у нас стажировались другие германские спе-циалисты. Версальский договор крайне ограничил возможности Герма-нии в военной сфере. Однако 16 апреля 1922 года Германия и Советская Россия подписали Рапалльский договор, благодаря которому Германия могла восстанавливать свою военную мощь на советской территории.
15 апреля 1925 г. был подписан договор о создании авиашколы в
Липецке. Немецкие курсанты приезжали в Россию под видом туристов и служащих фирм. Школу возглавляли немецкие офицеры В. Штар, М.Мор и Г.Мюллер. Школу окончили 360 летчиков, которые впоследствии успешно воевали на Восточном фронте. Авиационная школа была замаскирована под 4-ю эскадрилью авиационной части Красного Воздушного флота и просуществовала почти десять лет.
В Казани создается школа для немецких танкистов "Кама". В их распоряжении – казармы бывшего Каргопольского драгунского полка, учебное поле, стрельбище, учебный полигон. В целях конспирации во всех документах танки именовались тракторами, а личный состав школы соответственно трактористами.
В знаменитых Филях немецкий концерн «Юнкерс» проектировал военные самолеты, а опытные немецкие заводы по производству тя-желой артиллерии и химического оружия строились в Средней Азии. В Самарской области создается школа химической войны.
Кроме Гудериана в Москве проходили дополнительную военную подготовку будущие военачальники вермахта Модель, Горн, Крузе, Файге, Браухич, Кейтель, Манштейн, Кречмер и другие. Они посещали наши войсковые части, участвовали в проведении учений и маневров.
Главный идеолог нацизма, заместитель Гитлера по вопросам ду-ховной подготовки членов партии, рейхсминистр по делам оккупиро-ванных территорий Альфред Розенберг учился в Риге и Москве, где окончил Высшее техническое училище по специальности инженер-стро-итель.
Так спрашивается, нужно ли было немцам засылать агентов в Советскую Россию, если они и так были в курсе всех военно-технических новаций 20-30 годов и позднее смогли быстро восстановить свое военное производство?
Этот факт из истории СССР практически замалчивается, а если где-то и появляются на эту  тему  сообщения,  их  называют  искажением  истории.   Историки  Дьякова Ю.Л. и Бушуева Т.С. опубликовали материал «Фашистский меч ковался в СССР». Их обвинили в неправильном толковании советско-немецкого военного сотрудничества. Мол, не немцы учились у нас, а мы с их помощью овладели самыми современными мировыми военными достижениями. А куда же в таком случае девать утверждения о том, что наши военачальники в начале войны не имели никакой военной подготовки?
К этому добавлю еще две «шпионские» истории.
В 1944 году газета "Дейли телеграф" напечатала кроссворд, в ко-тором содержались все кодовые названия секретной операции «Овер-
лорд» по высадке союзнических войск в Нормандии. Разведка кинулась
расследовать утечку информации. Но составителем кроссворда оказался старенький школьный учитель, озадаченный таким невероятным совпа-дением не меньше американской разведки.
А однажды одна нью-йоркская фирма дала широкую рекламу изделию "Шпионский глаз", которое позволяет смотреть сквозь стены, полы и потолки толщиной до 6 дюймов. Люди, приславшие деньги на эту новинку, получили картонную коробку, в которой лежали детская подзорная труба и сверло длиной 6 дюймов. 
 
НА ДУБУ ЗЕЛЕНОМ,  ДА НАД ТЕМ ПРОСТОРОМ
ДВА СОКОЛА ЯСНЫХ ВЕЛИ РАЗГОВОРЫ.
муз.  К. Массалитинов,  сл. М. Исаковский (перевод с украинского)

                                            «Мне б огреть тебя плетьми, четырьмя али пятьми,
                                        Чтобы ты не изгалялся над сурьезными людьми!
                                 Но поскольку я спокон чту порядок и закон, -
                                       Вот тебе пятак на водку и  пошел отседа вон!»                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                             ( Л.Филатов)

17 августа 2010 года на Красной площади в Москве произошло прискорбное для всего прогрессивного человечества событие – кулачное побоище между Иосифом Сталиным и Владимиром Лениным. Битва была показана в новостях центрального Российского телевидения, а я попытаюсь своими словами описать сие скандальное событие.
Все началось с того, что  гражданин Дадаш Алиев принес в отделение милиции Китай Города заявление о побоях. В этом не было бы ничего примечательного, если бы Алиев не работал на Красной площади столицы в амплуа Сталина. И если бы человек, на которого он жаловался, не исполнял бы роль Ленина на той же площади. Чтобы разобраться в тонкостях политической борьбы сатрапы притащили с Красной площади в околоток свидетелей: царь – 1 штука, великие князья и графья – 4 штуки, 5 недорезанных большевиками буржуев и еще один Ленин в кепке и с красным бантом на лацкане. Выяснилось, что у товарища Сталина имеется  жена Тамара. Не грузинская царица, а гражданка совсем даже пролетарского происхождения и вообще  обычная нэпманша, которая на Красной же площади торговала мороженым. И накануне супруге отца народов Тамаре достался от вождя пролетариата на память яркий фингал под глазом. Тамара сняла побои и направила Иосифа писать заявление, а сама, прикрыв синяк боевой повязкой, продолжила торговлю мороженым. Ленин утверждал, что сначала нэпманша обещала облить его кетчупом, а потом в потасовке он случайно заехал ей в глаз в целях самообороны. После предварительного разбирательства вожди были отпущены с миром, но мира не наступило. Политические соперники вновь сошлись уже на площади среди гуляющих туристов. Задержавшийся в милиции Сталин в белом мундире с красными лампасами и парадной милицейской фуражке с белым верхом неспешно шел к месту службы, а навстречу ему с красным флагом в руках приближался Ленин. Когда соперники сошлись, Ленин выбросил вперед руку, повторяя знаменитый жест вождя, и, указывая на Сталина,  громко сказал: «Вот он, преступник! Он создает здесь мафиозную структуру! И, между прочим, планы у него – наполеоновские! Требует, чтобы все несли ему деньги!». В оценке противника вождь не ошибся. В ответ товарищ Сталин сказал:  «Сам преступник!». И тоже не ошибся. В свое время он перестрелял всех соратников Ленина, которые оказались врагами народа. И Ленин, получается, руководил шайкой преступников. Обстановка накалилась, стала собираться толпа любопытных. И тут вождь пролетариата треснул по голове вождя всех народов  символом революции – красным флагом. Печально зазвенели самодельные ордена Ленина на груди самодельного Сталина. Покатилась по мостовой милицейская фуражка, на пустой голове (как выражаются военные) лучшего друга детей и физкультурников сверкнула неприличная лысинка. Гордый кунак не вынес такого оскорбления и провел хук слева в челюсть основоположника. Чтобы положить конец острой политической дискуссии к месту события заспешили бойцы ОМОНа. Толпа любопытных разделилась на два враждебных лагеря. К сторонникам Ленина присоединился Петр-I. У них с Лениным, вероятно, были свои более мирные разборки на темы исторические – как, все-таки, именовать ныне северную столицу: по-прежнему Ленинградом, или по-новому Петербургом?  В толпе рассуждали о способах подписания перемирия. А я бы поступил так – со Сталинской  стороны на площадь выпустил бы Троцкого, а с другого конца, где пасется товарищ Ленин, Фаню Каплан после ускоренного окончания курсов Ворошиловских стрелков. А суть конфликта лежала в меркантильной плоскости, как и указывал в своем "Капитале" К.Маркс. В выходные и праздничные дни Красную площадь посещают в день до 200 тысяч туристов. И большинство из них с удовольствием фотографируются с вождями, оплачивая им за съемку 100-200 рублей за сеанс. При этом охотнее всего они снимаются с импозантным Сталиным, разодетым в белый мундир с лампасами. На груди с левой стороны – Звезда Героя и ордена Ленина, справа сверкает громадная бляха неизвестного происхождения – то ли какой-то румынский орден, то ли Звезда Давида. Куда уж тут Ленину с его негероической внешностью плюгавого мужичка. Таким путем вожди зарабатывали огромные деньги, к тому же не обложенные налогами. А доходы можно сравнить с доходами олигархов, которые сидят на нефтяной скважине или золотой жиле с алмазами. Так что за туристов и деньги Ленин и Сталин были готовы на все. И оба они работали в двух конкурирующих кланах, которые никак не могли поделить сферы влияния, а точнее – территорию Красной площади. Покидая театр военных действий, вожди сообщили трудящимся, что пойдут добиваться правды (то есть раздела территории) в суде. А я бы посоветовал поступить так, как сделали дети лейтенанта Шмидта, приняв сухаревскую конвенцию о разделе страны на 37 эксплуатационных участков.
Глава 4.
ГЕРОИ  И  ИСКУССТВО

ЛИПОВАЯ АЛЛЕЯ СЛАВЫ

                                                             «Здесь нет ни одной персональной судьбы –
                                        Все судьбы в единую слиты».                                                                                                                                                                 (В.Высоцкий)

Еще в пятом классе при изучении «Истории СССР» у меня возникали ощущения  каких-то недомолвок и тайн в истории с 28 героями-панфиловцами. Ну, в самом деле, все герои погибли. От кого же в таком случае стало известно, что политрук Клочков перед смертью сказал: «Велика Россия, а отступать некуда -  позади Москва»? Во-вторых, почему нигде не публикуются фамилии этих героев. Нам рассказывают про Маресьева, Кожедуба и т.д., а вот про панфиловцев только то,  что их было 28, и все. Но ведь звания присваивали реальным людям, так кто же они? Обратиться за разъяснениями к нашей историчке я не решился, чувствовал, что в моих вопросах заложена крамола. А нашу Марью Касьяновну в школе боялись все, начиная от директора по прозвищу Буржуй. Да и фамилия у нее была вполне подходящая – Пугач. Ей бы с в кожанке да с маузером ходить. Так что вопросы мои зависли надолго. Но вот, спустя много лет появились ответы на многие мои сомнения и неясности. Особенно это относится к исследованиям Виктора Суворова. Любопытно, что мне посчастливилось общаться с его тестем, ветераном войны, и он целиком был согласен с оценками истории в работах Б.Резуна. Вот что мне удалось выяснить, ознакомившись с массой различных публикациях  на эту тему. Свою версию произошедшего я не имею права излагать, поэтому сделаю обзор многочисленных работ писателей, военных историков и военных юристов, в том числе и В.Суворова.
«Сразу после войны военная прокуратура возбудила уголовное дело с грифом «Совершенно секретно» и приступила к всестороннему расследованию всех обстоятельств гибели 28 панфиловцев и связанных с этим легенд. Легенда звучала приблизительно так.
 Бой у разъезда Дубосеково произошел 16 ноября 1941 года. С нашей стороны 28 солдат 4-й роты 1075 стрелкового полка 316 дивизии генерал-майора И.В.Панфилова. Солдаты вооружены винтовками, гранатами и бутылками с зажигательной смесью. У них -  ни танков, ни артиллерии. А у немцев – 54 танка поддерживают два десятка минометных и артиллерийских батарей. Перед боем политрук Диев произнес слова, которые облетели всю страну: «Велика Россия, а отступать некуда – позади Москва!» Герои-панфиловцы уничтожили множество танков, погибли все до одного, но врага к Москве не пропустили. Командующий Западным фронтом генерал армии Г.К.Жуков возбудил ходатайство. Указом Президиума Верховного Совета СССР каждому из двадцати восьми было посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.
Однако…неясности…возникли еще в 1941 году. 27 ноября «Красная звезда» сообщила, что во главе 28 героев стоял политрук Диев. В той же газете 22 января 1942 года сообщалось, что группу героев возглавлял политрук Клочков. Попытки объединить двух героев в одном образе привели к обратному результату. Герой размножился. В советскую историографию он вошел в четырех вариантах: Диев, Клочков, Клочков-Диев и Диев-Клочков.
Были и другие накладки. Куда более удивительные. Всплыли подробности воистину фантастические…1075-й стрелковый полк в том бою был выбит со своего рубежа. За это командир и комиссар полка были сняты с должности.
Еще момент. Если 4-я рота…полегла полностью, но врага не пропустила, если перед траншеями…горят десятками немецкие танки, то командир батальона майор Решетников был обязан об этом доложить. Но он почему-то этого не сделал…Ничего о героическом свершении не докладывали ни командир 1075-го полка полковник И.В.Копров, ни командир дивизии генерал-майор И.В.Панфилов, ни командующий армией генерал-лейтенант К.К.Рокоссовский. Весьма интересно, что и немцы об этом бое тоже ничего не знали. Вот и возник вопрос: если никто из фронтовых командиров не докладывал о подвиге, как же о нем узнали в Москве?
Первой о «подвиге» сообщила газета «Красная звезда». А пошло все вот откуда.
Литературный секретарь «Красной звезды» А.Ю.Кривицкий описал героический бой как очевидец... В военной прокуратуре ему вежливо задали вопрос: был ли он 16 ноября 1941года в районе разъезда Дубосеково? Выяснилось: в районе боя означенный товарищ не был…На допросе он признал, что в ноябре 1941 года из Москвы не выезжал. О подвиге ему стало известно со слов корреспондента В.Коротеева…Правда, Коротеев в направлении переднего края дальше штаба 16-й армии двигаться не рискнул. Именно там, на задворках штаба, бравый военный корреспондент подхватил слух о совершенном подвиге и как сорока на хвосте принес новость в родную редакцию.
Следствием были выявлены источники цифр, которыми «Красная звезда» удивляла мир.
Подвиг формировался следующим образом. Главный редактор газеты Д.Ортенберг спросил сочинителя Коротеева, сколько в героической роте было людей? Тот ответил: 30 – 40. Решили: их было 30. Но не могли же все быть героями. Не могли. Бывают и у нас отрицательные примеры…Значит, так: перед боем двое  подняли руки и  побежали  сдаваться. Наши их, понятно, тут же расстреляли. Сколько, следовательно, героев осталось? Правильно, 28. Потом Ортенберг, подумав, решил, что два предателя – много. Потому одного предателя зачеркнул. А героев так и осталось 28.Сколько же было немецких танков? Допустим, по два немецких танка на каждого героя…Значит, танков было 56. Главный редактор, подумав, два танка сбросил. Так ближе к правде. По прошествии времени число уничтоженных танков уменьшили до 18.
Во время следствия всплывало такое, о чем вспоминать неудоб-но…Но подвиг панфиловцев уже внесен в энциклопедии и буквари, уже вырублен в граните, уже чеканными буквами вписан в историю войны как один из самых ярких ее эпизодов. Кроме того, в деле замешан Маршал Советского Союза Г.К. Жуков… Но если бы не Жуков, то подвиг 28 панфиловцев остался в разряде историй о деяниях казака Козьмы Крючкова.
Но Жуков историю про 28 панфиловцев из фронтовой сплетни, из газетного вымысла возвел в степень реальных событий… В декабре 1941 года кто-то из подчиненных прочитал в «Красной звезде» рассказ про фантастический подвиг и доложил Жукову. Жуков потребовал составить список погибших… и представил их к награждению. Всем, кого вписали в список, были присвоены высокие звания посмертно. Жуков первым придал этой удивительной истории официальное звучание. После того, как Верховный Совет издал указ, героический подвиг перестал быть плодом журналистского трепа, он стал реальным событием. Хотя не все из попавших в список погибли. В списке героев оказались и те, кто добровольно ушел к гитлеровцам и служил им верой и правдой.
История про 28 панфиловцев была настолько плохо состряпана, что постоянно вызывала интерес исследователей, которые хотели знать правду. Задолго до гласности и перестройки В.Кардин в «Новом мире» подверг эту несуразную историю беспощадному анализу. За ним последовали Б.Соколов, В.Люлечник и другие (В.Суворов "Тень победы")».
От литературного изложения Виктора Суворова хочу перейти к документальным исследованиям этих событий. Как я уже упоминал, в 1948 г. Главная военная прокуратура провела расследование и подготовила документ под названием «Справка-доклад» «О 28 панфиловцах под грифом «Совершенно секретно». В 1997 году журнал «Новый мир» опубликовал статью из рассекреченных материалов проверки генпрокуратуры. Вот некоторые выдержки из статьи.
Из показаний бывшего командира 1075-го стрелкового полка Ильи Копрова: «Никакого боя 28 панфиловцев с немецкими танками у разъезда Дубосеково 16 ноября 1941 года не было, это сплошной вымысел. Хвастовство и ложь тыловых крыс. Автор идеи – главный редактор  «Красной звезды»  Давид Ортенберг, исполнитель – зав. литературным отделом этой же газеты Александр Кривицкий».
28 ноября «Красная звезда» вышла с передовицей «Завещание 28 павших героев», где утверждалось, что у разъезда Дубосековао герои уничтожили 18 танков противника и сложили свои головы – все двадцать восемь. Погибли, но не пропустили врага. А в номере от 22 января 1942 года Кривицкий поместил подробное описание «подвига 28» и список во главе с политруком  Клочковым. 28 человек Кривицкий выбрал наугад из предоставленного ему списка погибших. В 4-й роте из 140 человек списочного состава  погибших насчитывалось 100.
И пошла писать губерния – очерки, рассказы, стихи; чуть позднее – романы и поэмы.
Указом Президиума Верховного Совета СССР от 21 июля 1942 года всем 28 панфиловцам, перечисленный в очерке Кривицкого, было присвоено звание Героя Советского Союза посмертно. Но вскоре оказалось, что шестеро из этого списка живы, а у двух из них созрела насущная  необходимость это высокое звание отобрать.
Первый из них – Кожубергенов (Кужебергенов) Даниил Александрович (1917 – 1976) – на момент совершения подвига рядовой (или, как тогда говорили – красноармеец) 4-й роты 1075 стрелкового полка 316 стрелковой дивизии 16 армии Западного фронта. Даниил Кожубергенов являлся связным политрука 4-й роты Василия Клочкова. В указанном бою не участвовал, ибо в самом его начале был отправлен Клочковым с донесением в штаб полка (1,5 км. от передовой). Находился там до прорыва немецких танков, после чего сдался в плен. Но пробыл там немного, по его дальнейшим объяснениям, 7 часов. В полной неразберихе боя пленные практически не охранялись, и, улучив момент, убежал в ближайший лес. Через несколько недель был обнаружен кавалеристами генерала Доватора, совершавшими рейд по немецким тылам. В особом отделе 2-го кавкорпуса его допросили и отправили в строй. Много бойцов тогда выходило из-за линии фронта к своим – всех не пересажаешь. Вскоре из газет Кожубергенов узнал, что является героем-панфиловцем и уже представлен к высокому званию. И его понесло – стал требовать причитающихся герою привилегий. Да и как тут не понесет, когда читаешь о себе, например, такие строки из поэмы Н.Тихонова: «Слово о 28 гвардейцах»:

Стоит на страже под Москвою
Кужебергенов Даниил,
Клянусь своею головою
Сражаться до последних сил!

  Или вот такие:
Достойно так же, как и жил,
Кожубергенов Даниил
Гранат последнее сцепленье
Последним взрывом разрядив,
Идет на танк…

Тогда неожиданно воскресшим героем  занялся уже особый отдел  Западного  фронта. 2 мая 1942 года он был арестован, поскольку у бойцов невидимого фронта нашлись свидетели, того, как  Кожубергенов, попав в окружение у деревни Шикино, с оружием в руках был взят немцами в плен.
 Но тут вышел Указ Президиума Верховного Совета СССР о присвоении Даниилу Кожубергенову звания Героя Советского Союза. Органы перепугались. Получалось, что они арестовали человека, которого санкционировал быть героем товарищ Сталин. За такое их самих могли направить как минимум на передовую. Из щекотливого положения был найден интересный выход. Поскольку 316 дивизия формировалась в Средней Азии, в ней без труда нашли еще одного Кожубергенова, но только Аскара. В наградных документах имя Даниил было затерто и вместо него вписано имя Аскар. Это было удобно во всех случаях, ибо Аскар Кожубергенов, прибывший в дивизию Панфилова, через месяц погиб в бою. Он и стал отныне Героем Советского Союза, причем, как и прописано в Указе, посмертно. А Даниила Кожубергенова освободили и срочно отправили с ближайшей маршевой ротой на фронт. В боях под Ржевом он был тяжело ранен и демобилизован по состоянию здоровья. Жил в Алма-Ате, до пенсии работал истопником и уже не помышлял претендовать на высокое звание.
Другой «герой-панфиловец» - Добробаба (Добробабин) Иван Ев-стафьевич (1913 – 1996) – сержант, командир отделения 4-й роты. Сержанту создатели мифа отвели особую роль: якобы после гибели Клочкова он принял командование над «героями-панфиловцами», после чего те принялись уничтожать немецкие танки с удвоенной энергией. Они же подретушировали фамилию сержанта. Негоже «герою-панфиловцу» быть Добробабой, куда как лучше звучит Добробабин. Иван Добробаба действительно участвовал в бою и после взрыва был засыпан в окопе землей. Очнувшись, увидел перед собой немецких солдат и предпочел сдаться в плен.
Дальше сработал факт, тщательно скрываемый советской пропагандистской машиной вплоть до ее крушения. Немцы освобождали из плена солдат и офицеров Красной Армии, этнических украинцев, и отправляли их к месту жительства. Такова была их геополитика относительно Украины. Иван Добробаба, как уроженец села Перекоп Валковского района Харьковской области, в январе 1942 года был освобожден из Можайского лагеря военнопленных и отбыл на родину. В марте того же года он поступил на службу в местную полицию. И вскоре сделал карьеру, став ее начальником. Недаром был сержантом Красной Армии. В августе 1943 г. по объективным причинам перебрался в Одесскую область к родственникам. Ну, а после восстановления здесь советской власти в марте 1944 года Добробабу вновь призвали в ряды Красной  Армии. Счастливо отвоевав, Иван Добробаба предусмотрительно не поехал на родину, а направился в Киргизию, в рабочий поселок Кант, где перед войной был на заработках. И обнаружил там…бронзовый памятник себе, любимому, «герою-панфиловцу», с обозначенной датой собственной смерти – 16 ноября 1941 года. Героя тут же окружили заботой, побудили выступать перед пионерами, пенсионерами. Спросили, где медаль героя. Ах, не успели получить? Похлопочем. И разбудили лихо. В конце 1947 года И. Добробаба был арестован, этапирован на малую родину, где за измену большой родине при-говорен к 15 годам лишения свободы с поражением прав сроком на 5 лет и конфискацией имущества. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 11 февраля 1949 года лишен звания Героя Советского Союза и военных медалей. По амнистии к 10-летию Победы срок наказания Ивану Добробабе был снижен до 7 лет без поражения прав. Т.е. до срока, который он уже отбыл. Пока существовал Советский Союз, Добробаба предпринимал многократные попытки заполучить Звезду Героя, а за ней и реабилитацию. Ведь в регулярно издававшихся книжках он оставался «героем-панфиловцем», одним из 28. И всякий раз претендовал на получение звезды Героя. Но советские прокуроры всякий раз были бдительны.
СПРАВКА-ДОКЛАД «О двадцати восьми героях-панфиловцах» была составлена в Главной Военной прокуратуре СССР 10 мая 1948 года и адресована А.А.Жданову с грифом «Совершенно секретно».
В справке содержатся в документальном виде уже изложенные выше события. Добавлю то, что не попало в статью «Нового мира».
«Кроме И.Добробабина остались в живых Васильев И.Р., Шемякин Г.М., Шадрин И.Д., Тимофеев Д.Ф. и  Кужебергенов Д.А., которые также числятся в списке 28 панфиловцев, погибших в бою с немецкими танками. Следует считать установленным, что впервые сообщения о подвиге 28 героев-панфиловцев появились в газете «Красная звезда» в ноябре 1941 года, и авторами этих сообщений были фронтовой корреспондент Коротеев и литературный секретарь газеты Кривицкий. Коротеев показал:  «Примерно 23-24 ноября 1941 года я был в штабе 16 армии. При выходе из штаба армии мы встретили комиссара 8 панфиловской дивизии Егорова, который сообщил, что наши люди геройски дерутся на всех участках. В частности, Егоров привел пример геройского боя одной роты с немецкими танками, на рубеж роты наступало 54 танка, и рота их задержала, часть уничтожив. Егоров порекомендовал написать в газете о героическом бое роты с танками противника, предварительно ознакомившись с политдонесением. В политдонесении говорилось о бое пятой (а не прославившейся четвертой – М.В.) роты с танками противника и о том, что рота стояла насмерть – погибла, но не отошла, только 2 человека оказались предателями. В донесении не говорилось о количестве бойцов роты, погибшей в этом бою, и не упоминалось их фамилий. Пробраться в полк было невозможно. По приезде в Москву я доложил редактору газеты «Красная звезда» Ортенбергу обстановку. Ортенберг меня спросил, сколько же людей было в роте. Я ему ответил, что состав роты, видимо, был неполный, примерно человек 30-40, и сказал также, что из этих людей двое были предателями. Я не знал, что готовилась передовая на эту тему».
Допрошенный по настоящему делу Кривицкий показал, что когда редактор «Красной звезды» Ортенберг предложил написать ему передовую, то сам Ортенберг назвал число сражавшихся с танками гвардейцев-панфиловцев – 28. Только на основании разговоров с Ортенбергом он написал передовую, озаглавив ее «Завещание 28 павших героев». Когда стало известно, что место, где проходил бой, освобождено от немцев, Кривицкий выезжал к разъезду Дубосеково. Вместе с командиром полка Копровым, комиссаром Мухамедьяровым и командиром 4-й роты Гундиловичем выезжал на место боя, где они обнаружили под снегом три трупа наших бойцов. Однако на вопрос Кривицкого о фамилиях героев командир полка не смог ответить, а поручил это сделать комиссару полка и командиру роты, которые составили список, взяв сведения с какой-то ведомости или списка.
Кривицкий – «…таким образом, у меня появился список фамилий 28 панфиловцев».
Бывший командир 1075 стрелкового полка Копров И.В.- «Никакого боя 28 панфиловцев с немецкими танками у разъезда Дубосеково 16 ноября 1941 года не было – это сплошной вымысел…В конце декабря 1941 года ко мне в полк приехал корреспондент «Красной звезды» Кривицкий…В разговоре со мной Кривицкий заявил, что нужно, чтобы было 28 гвардейцев-панфиловцев, которые вели бой с немецкими танками. Я ему заявил, что о бое 28 гвардейцев мне ничего не известно. Фамилии Кривицкому давал по памяти капитан Гундилович…»
Таким образом, материалами расследования установлено, что  подвиг 28  героев-панфиловцев является вымыслом корреспондента Коротеева, редактора «Красной звезды» Ортенберга и в особенности литературного секретаря газеты Кривицкого.
Главный военный прокурор ВС СССР генерал-лейтенант юстиции Н.А.Афанасьев. 10.05.1948 г. Подпись».

А.А.Жданов разослал этот документ членам Политбюро и лично Сталину. Было решено не развенчивать миф о 28 героях. Подвиг героев-панфиловцев продолжал увековечиваться в 1950-1980 годы. В частности, А.Ю.Кривицкий выпустил целую серию книг под разными названиями об их подвиге.
Краткая справка об оставшихся в живых панфиловцах, удосто-енных звания Героя посмертно.
Васильев Илларион Романович. 16 ноября был тяжело ранен и попал в госпиталь. После выздоровления был направлен в действующую армию, в тыловое подразделение. В 1943 году демобилизован из армии по состоянию здоровья. После публикации Указа о присвоении ему звания Героя посмертно, заявил о своем участии в бою. После соот-ветствующей проверки, без особой огласки получил звезду Героя. Умер в 1969 году в Кемерово.
Шемякин Григорий Мелентьевич. В ходе боя был ранен и ока-зался в госпитале. После опубликования Указа о посмертном награж-дении заявил о свое участии в бою и, после проверки, получил звезду Героя без огласки. Умер в 1973 году в Алма-Ате.
Шадрин Иван Демидович. После боя 16 ноября попал в плен, по его заявлению в бессознательном состоянии. До 1945 года находился в концлагере, после освобождения еще 2 года провел в советском фильт-рационном лагере. В 1947 году вернулся домой в Алтайский край, где его никто не ждал – он считался погибшим, а жена жила в его доме с новым мужем. Два года перебивался случайными заработками, пока в 1949 году узнавший его историю секретарь райкома не написал о нем Председателю Президиума Верховного Совета СССР. После соответствующей проверки получил звезду Героя без огласки. Умер в 1985 году.
Тимофеев  Дмитрий Фомич. В ходе боя был ранен и попал в плен. В плену ему удалось выжить, после окончания войны вернулся на родину. Претендовал на получение звезды Героя. Получил ее без огласки незадолго до смерти в 1950 году.
Натаров Иван Моисеевич. Согласно статьям Кривицкого, он участвовал в бою у Дубосеково, был тяжело ранен, доставлен в гос-питаль, и, умирая, рассказал Кривицкому о подвиге панфиловцев. Сог-ласно политдонесению военкома 1075 стрелкового полка Мухамедь-ярова, хранящемуся в фондах ЦАМО, погиб за два дня до боя – 14 нояб-ря. Указом Президиума Верховного Совета  СССР вместе с другими панфиловцами удостоен звания Героя. 

ОСВОБОЖДЕНИЕ

В 1972 году были закончены съемки киноэпопеи «Освобождение», которые длились пять с лишним лет. Если отбросить в сторону некоторые исторические неточности и искажения фактов, фильм производит сильное впечатление, особенно, если смотреть его в кинозале на
широком экране, когда во время боев даже пол подрагивает. Особенно поражают в фильме огромное число актеров и статистов, военной техники и потрясающие декорации. Невольно задаешь себе вопрос – ну где  можно было разыскать столько техники, развалин разрушенных городов? Ведь в те времена ни о какой компьютерной графике даже и не подозревали. В этом фильме впервые были показаны танки и самолеты вермахта такими, каковы они были в реальности, а не уродливы фанерные макеты на базе советских танков, что легко угадывалось по ходовой части машин в других кинофильмах. Да и вранья  в других картинах всегда было много. Немецкие танки изображались машинами чудовищной мощности и боевых возможностей в сравнении с убогими советскими танчиками. В фильме про Брестскую крепость показали даже, что немецкие танки не только переплывали реки, а форсировали их по дну.  И как только выпускается на экраны подобный бред? Не было у немцев таких танков. Начали они войну против СССР, имея всего 4 типа танков с весьма скромными боевыми качествами, мало приспособленных к ведению боевых действий в условиях российского бездорожья. А плавающих и подводных танков у них никогда не было, как  и нет до сих пор даже в современной армии Германии. А у Советского Союза такие танки были уже в то время. Только в 1942 году Германия приступила к производству знаменитых «Тигров».
В 1980 году мне пришлось побывать в Германии. В Берлине на каждом углу висели огромные афишные рекламы фильма «Освобождение». Так и подмывало расспросить немцев об их впечатлении от фильма, но, по соображениям политической тактичности, сделать это было невозможно. А любопытство раздирало, уж больно хотелось узнать, как проводились эти грандиозные съемки. И вот в 1986 или 1987 году, точно сейчас уже и не помню, судьба свела меня с Николаем Олялиным, который в фильме исполнил одну из главных ролей – артиллериста Цветаева. И  хотя Николай Владимирович был человеком достаточно сдержанным, рассказал много любопытного об истории создания фильма. Безусловно, фильм задумывался не столько как художественное произведение, а скорее как пропагандистское мероприятие в ответ на американскую эпопею о высадке союзных войск в Нормандии. Вот что он рассказал о его съемках.
«Курировал создание фильма ЦК КПСС. И с самого начала режиссер Юрий Озеров был предупрежден, что о первых двух годах войны не может быть и речи: картина сразу должна начинаться с Курской битвы. Во-вторых, фильм должен быть не просто художественным, а восприниматься зрителем как историческая правда. Сложность заключалась еще и в том, что к началу съемок в 1968 году оставались живыми многие участники событий кинофильма. Поэтому требовалось подобрать актеров, которые внешне были бы очень похожими на своих персонажей. Так, например, Черчилля правдоподобно сыграл Юрий Дуров – клоун и дрессировщик, представитель династии Дуровых.
Сталина сыграл грузинский актер Бухути Закариадзе. В перво-начальном сценарии советского вождя не было. Но в то время эта  фигура, по инициативе Брежнева, начала реабилитироваться. И, уловив эту тенденцию, Озеров, на свой страх и риск, снимал эпизоды со Сталиным в сверхурочное время – по ночам. Во время этих съемок произошел забавный эпизод. Однажды Закариадзе в гриме Сталина неожиданно зашел в комнату, где сидели генералы, консультировавшие фильм. При появлении актера они от неожиданности повскакали со стульев и замерли по стойке смирно, а некоторые отдали честь.
На роль маршала Конева сначала утвердили актера Юрия Легкова – за внешнее сходство. Легков стал донимать Конева расспросами о том, какой у него был распорядок дня, как он во время войны питался и т.д. В конце концов, маршалу это надоело, он позвонил на «Мосфильм» и сказал: «Уберите от меня этого идиота! Он звонит мне за полночь, чтобы спросить, какая нога у меня была впереди во время Курской битвы!». В результате на роль Конева взяли Василия Шукшина.
В «Освобождении» впервые на экране появился бывший генерал-лейтенант А.А.Власов, которого сыграл Юрий Померанцев. Но показ Власова разрешили с условием, что его имя упоминаться не будет: кто надо – и так поймет. Этот персонаж проходил у съемочной группы под кличкой Генерал.
Сам Олялин мог не попасть на роль командира роты Цветаева, если бы не сердобольная девушка-курьер из театра, где он работал. Курьерша, узнав, что Олялину пришло письмо от Озерова, не положила его на стол директору театра, а отдала актеру. Олялин в театре сказал, что едет в санаторий, взял больничный, а сам отправился на пробы.
Учитывая поставленные условия, сценаристам пришлось много работать в архивах, и не только советских. Были изучены материалы о последних днях Гитлера, в частности, книга его личного шофера «Как я сжег Гитлера». Для съемок итальянских эпизодов помогла фирма «Дино де Лауренсис», приславшая отрывки из мемуаров участников Сопротивления.
События первой серии «Огненная дуга» посвящены подготовке и проведению Курской битвы, танковому сражению у Прохоровки. Озеров хотел снимать фильм на подлинных местах сражений. Съемочная группа ездила под Курск выбирать натуру. Но разрешение на съемки под Курском не дали. Со времен войны в курской земле оставалось немало неразорвавшихся боеприпасов и было неизвестно, как этот «склад» отреагирует на пиротехнические эффекты. Поэтому съемочной группе выделили специальное место у села Ходасивка в тридцати километрах от Киева. Для того чтобы привести огромную съемочную площадку в состояние боевой готовности, специальные окопные машины покрыли поле сетью глубоких траншей большой протяженности. На командный пункт, где находились режиссер, операторы с ассистентами, военные консультанты и командиры подразделений всех родов войск, сходились  все нити управления боем. Главная ответственность за координацию действий всех родов войск ложилась на плечи Озерова. Приходилось решать тысячи вдруг возникавших вопросов и проблем. Как быть с орудием, которое после холостого выстрела не дает отката? Как зажечь, а потом потушить танк? Эти проблемы решал инженер-конструктор  трюкового реквизита «Мосфильма» Владимир Смирнов. У орудия он предложил слить тормозную жидкость из амортизаторов, а в танк поставить газовый баллон, выведя горелки на броню, а механик-водитель сам будет регулировать высоту пламени. В съемках было задействовано более ста танков и трех тысяч солдат, самолеты, орудия, вездеходы, мотоциклы, автомобили. Всю технику нужно было обеспечивать горючим, пиротехническими зарядами, организовывать питание участников съемок.
       В воинскую часть, которая принимала участие в съемках, был доставлен личный автомобиль Сталина. Троим солдатам было поручено подготовить машину. Их заставили остричь ногти, переодели во все мягкое, даже обувь и перчатки сделали байковые  и вручили мягкие тряпки. Затем автомобиль был очищен от вазелина и тонкой бумаги, которыми бала покрыта вся машина, после чего ее довели до блеска мягкими тряпками.
Художником по костюмам стала супруга режиссера Диляра Озерова. Она старалась быть очень точной даже в мелочах. Например, мундир Сталина изготовил именно тот портной, что шил мундиры настоящему Сталину. Шили также немецкое обмундирование, а каски из пластмассы изготовили на подсобном производстве «Мосфильма». Там же сделали и немецкие ордена. А все советское обмундирование сохранилось на складах со времен войны, поэтому с этим реквизитом трудностей не возникло. Зато возникла проблема с военным снаряжением, в особенности со снаряжением германской армии. Ни в СССР, ни в ГДР не нашли танков вермахта. Поэтому был сделан специальный заказ и на Львовском ремонтно-механическом заводе были изготовлены 10 «Тигров» и 8 «Пантер», которые вышли из заводских ворот свои ходом. Министр обороны Р.Я.Малиновский распорядился выделить сотню отечественных танков, которые перекрасили под немецкие и они были использованы на заднем плане съемок. Подобным образом обзавелись и самолетами. Например, Як-52 выступал в роли советских истребителей, а чешские «Злин-50» в роли мессершмитов.
Съемки операции «Багратион» по освобождению Белоруссии и разгрому армий группы «Центр» проводились в Литве у села Побраде, километрах в пятидесяти от Вильнюса. В Белоруссии снимать не могли, так как там в момент съемок шло активное осушение болот. Однако места, найденные в Литве, ничем не отличались от белорусской природы.
По возможности фильм снимался в местах действительных событий Варшава – в Варшаве, Крымская конференция – в Ливадийском дворце, арест Муссолини – в Италии. А вот битва за Берлин снималась в германской столице и именно там, где в апреле сорок пятого года шли последние бои. Режиссеру Озерову крупно повезло. Как раз в это время в Берлине начиналась реконструкция одного из центральных районов. Все старые дома предполагалось снести, поэтому этот район легко отдали под съемки. Здесь можно было взрывать и ломать без всяких ограничений. Штурм рейхстага снимался по частям. В Берлине нашли полуразрушенный собор, фасад и парадная лестница которого очень напоминали рейхстаг. Однако бои внутри здания сняли в павильонах «Мосфильма», а перестрелку наверху – в берлинском  Доме техники. Особое место в картине занимает эпизод с затоплением берлинского метро водами Шпрее. Часть этой сцены сняли в Берлине. Но само затопление – на одном из шлюзов под Москвой. Сначала шлюз очистили. Потом по эскизам художника А.Мягкова построили в нем станцию «Кайзергоф», опустили на дно шпалы, рельсы, пушку и вывезенные в 1945 году из Берлина вагоны метрополитена, фашистские плакаты тех лет и автомат по продаже шоколада. Несколько эпизодов снимались недалеко от Батуми, где в массовке были заняты солдаты местного гарнизона. Солдат вывезли на автомобиле из воинской части и вы-
грузили на небольшой поляне, а автомобиль вернулся в часть. Затем привезли разную униформу и реквизиты массовых съемок. Солдат обмундировали в военную форму немецких, итальянских, английских и других войск, участвовавших в войне на территории Европы. Контролировал этот процесс генерал-консультант «Мосфильма». Подошло время обеда, а армейский автомобиль давно уехал в войсковую часть. Тогда помощник режиссера выделил им реквизитный автомобиль времен войны. А чтобы снова не переодеваться, помреж распорядился съездить на обед в этой форме. Так и отправили их в гарнизон. Большинство офицеров  и солдат части ничего не знали о съемках и вначале их приняли за диверсантов фашистских войск, попрятавшихся со времен войны. В части подняли тревогу и готовы были расстрелять, но потом быстро разобрались. Однако помощник режиссера был не на шутку испуган, и в дальнейшем их возили на обед  «под конвоем советских солдат». Каждому солдату за участие в массовках платили по три рубля за съемку, а особо отличившимся сумма удваивалась. Следует отметить, что три рубля с копейками в то время составляли месячный «оклад» рядового. Происходили и другие казусы. Однажды помреж поставил солдатам задачу бежать через поле в атаку. По сценарию при этом начнется имитация взрывов снарядов и мин. Во время этого один солдат должен был упасть, а остальные – добежать до врага. Когда началась съемка, и солдаты побежали вперед, на поле стали греметь взрывы. То ли помреж плохо объяснил задачу, то ли его плохо поняли, но как только начались взрывы, солдаты стали падать один за другим и через минуту все поле было усеяно «трупами». Съемка была сорвана, пришлось снимать дорогостоящий дубль, а помрежу понадобилась скорая медицинская помощь. Между прочим, в эпизодах битвы на Днепре, Олялин получил настоящую контузию.
        Первым посмотрел две начальные серии эпопеи генерал С.М.Штеменко, воспринял их в целом неплохо. После С.М.Штеменко смотрели А.А.Гречко и А.А.Епишев. Оба сидели недовольные и мрачные, так ничего и, не сказав, молча, уехали. Причина их недовольства была предельно ясной – Гречко и Епишев показаны в одном незначительном эпизоде: их просто показали на экране и назвали должности на момент событий, а про их мнимые или реальные подвиги – ни слова.   Премьера  фильма состоялась в 1972 году и прошла в 115 странах.

Продолжение следует...


Комментариев нет:

Отправить комментарий