Літопис запорізької полiцiї

Україна понад усе!

среда, 24 октября 2012 г.

Из книги «Из истории милиции Советской Украины» под. редакцией П.П. Михайленко


Предлагаю вашему вниманию видержки из книги «Из истории милиции Советской Украины» под. редакцией П.П. Михайленко. Фрагменты озаглавлены мною с целью удобства пользования. Летописец 



О раскрытии мелитопольскими розыскниками кражи у знаменитой писательницы М.Шагинян вспоминает полковник милиции  А. КОСТЕНКО
Костенко А.
Служба моя в органах милиции на­чалась в 1920 году. Вернулся я тогда с гражданской войны   в   свой родной город Ахтырку и сразу же пошел ра­ботать в уголовный розыск. Война за­кончилась, но фактически она продол­жалась. Неспокойно было на Украине. Бандиты   убивали   активистов, тормозили строительство   новой  жизни, держали в постоянном  страхе жителей городов и сел.
Не был исключением в этом отношении и Ахтырский уезд. Бандиты, орудовавшие в уезде, зверски расправлялись со всеми, кто поддерживал Советскую власть. Особую ненависть они питали к работникам совет­ских органов, и в частности к работникам милиции. В банде было свыше ста человек, вооруженных пулеметами, винтовками и гранатами. Воз­главлял банду Пустовойт.
29 июля 1920 года бандиты совершили налет на слободу Котельву, разгромили помещение милиции и убили 15 милиционеров и начальника милиции Чичая, затем уничтожили дела сельского Совета, ограбили квартиры местных жителей. Через несколько дней они изрубили шашка­ми восьмерых коммунистов и комсомольцев, проводивших агитационную работу в селах. Трудно перечислить все злодеяния, которые были со­вершены бандой Пустовойта в Ахтырском уезде.
Перед нами, работниками уездной милиции и уголовного розыска, была поставлена задача ликвидировать банду. Проведение операции воз­лагалось на начальника уголовного розыска уезда Пироженко.
Готовясь к операции, мы выявили в одном селе активного пособника банды, пользовавшегося большим доверием у Пустовойта. Звали его Ти­мофеем. Это был зажиточный крестьянин, имел богатое хозяйство, боль­шую семью и, кстати сказать, очень беспокоился за нее.
В это время произошел такой случай.
Тимофей обманным путем за­вел в лес жену одного из участников банды, отобрал у нее золото, а за­тем выстрелил в женщину из обреза. Она упала, и Тимофей считал, что убил её. Когда мы приехали к месту происшествия, потерпевшая пришла в сознание и рассказала нам, кто и как ее ограбил. Это важное обстоя­тельство мы решили использовать. Ночью в одной из хат состоялась встреча с Тимофеем. Ему дали понять, что о его пособничестве банди­там, ограблении и попытке совершить убийство всё известно.
   Что же мне теперь делать, ведь у меня большая семья? — спросил он дрожащим голосом.
   Надо искупить свою вину перед Советской властью,— последовал ответ Пироженко.
Потом он объяснил Тимофею, какая от него требуется помощь.
С сегодняшнего дня,— сказал Пироженко,— ваша семья и хозяйство будут под надежной охраной милиции. И ее благополучие будет
зависеть только от вас.
Тимофей заверил нас, что сделает все, чтобы выполнить наше поруче­ние. Конечно, верить в его искренность было очень рискованно. Но в то же время мы знали, что Тимофей боялся разоблачения, был человеком жадным, дрожал за свое хозяйство и за семью переживал. Здесь же мы сказали Тимофею, что за совершенное им преступление придется отве­чать, но если он поможет ликвидировать банду, наказание будет мень­шим.
...И вот мы вместе с работником уголовного розыска Шаповаловым едем к главарю банды. Лошадью управляет Тимофей. Он должен пред­ставить нас Пустовойту как желающих вступить в банду и поручиться за нашу благонадежность. Миновав перелесок, мы въехали в небольшое село. Здесь нас окружили пьяные бандиты и стали бесцеремонно обыски­вать, отобрали «наганы», заряженные самодельными патронами.
Но вот из хаты вышел высокий мужчина, и все сразу притихли. Как потом мы узнали, это был один из приближенных Пустовойта, Харченко. Тимофей подошел к нему и стал что-то тихо говорить.
Посадить в свинарник,— приказал Харченко одному из бандитов.
Мы с Шаповаловым переглянулись: неужели Тимофей предал?
К свинарнику был приставлен часовой. Настроение у нас еще больше упало. Потом нас по одному вызывали на допрос, задавали различные провокационные вопросы, угрожали. Но экзамен мы выдержали.
Двое суток мы валялись на соломе в свинарнике, и каждый из нас пережил многое. Но мы старались подбодрить друг друга, в деталях продумывали, как будем действовать, если Тимофей не сдержит своего обещания.
На третий день нас представили главарю банды Пустовойту. Он по­дозрительно осмотрел нас и грубо сказал:
Если вздумаете ослушаться или будете проявлять сочувствие большевиками,— получите пулю в лоб, такой у нас порядок.
Потом он распорядился выдать нам сапоги. И в этом тоже была свое­го рода проверка.
Когда в комнату вошел человек с двумя парами сапог и предложил нам их примерить, Пустовойт насторожился и стал наблюдать за нами. У меня мелькнула   мысль,   что не зря он   затеял   эту примерку:   мой взгляд невольно остановился на сношенном каблуке, и уж очень знако­мыми показались мне эти сапоги. Меня бросило в жар: ведь это были сапоги начальника милиции, зверски убитого бандитами несколько дней назад. С большим трудом мне удалось скрыть волнение. Надев сапоги, я нарочно притопнул и улыбнулся, стараясь показать свое «восхищение». Как эта игра мне удалась, трудно сказать. Но вот Пустовойт близко по­дошел к нам, от него несло самогонным перегаром. Хотелось набросить­ся на него, схватить этого изверга за горло, но это было бессмысленным в той обстановке. Приходилось пока жить в логове бандитов и выжидать удобного случая, чтобы выполнить порученное нам задание.
  Сегодня ночью на дело поедем,— грубо обращаясь к нам, сказал
Пустовойт, и его колючие глаза сверлили нас, пытаясь уловить наши
мысли.— Посмотрим, какие вы вояки.
После этого нам вернули «наганы». Шаповалов подмигнул мне и улыбнулся: дела, мол, идут хорошо.
Когда стемнело, мы вместе с Пустовойтом и Тимофеем выехали на «дело». Главарю банды нужны были разведывательные данные, чтобы совершить нападение на село Хухру. Повозка, запряженная парой воро­ных коней, быстро мчалась полевой дорогой. Вожак банды был под хмельком и что-то тихо напевал. Рядом с ним лежали винтовки, а за рем­нем у него были две гранаты. Вскоре мы въехали в лес. Тимофей при­держал коней, и они пошли шагом. Пустовойт разговорился, хвастался своими бандитскими налетами. Затем стал дремать, а потом, развалив­шись на сене, уснул. Тимофей понял, что наступает развязка, и придер­жал коней. В ночной тишине раздались выстрелы. Кони от испуга рва­нули вперед и галопом бежали до самой опушки леса. Тут мы и оста­новились. Тимофей слез с повозки и сказал:
  Обещание я выполнил, поезжайте теперь к своим.
Проехав около пяти километров, мы встретили отряд Пироженко и доложили ему о выполнении задания. Этой же ночью отряд милиции на­стиг и уничтожил главные силы банды, а через некоторое время ликви­дировал и других участников банды Пустовойта.
Впоследствии мне довелось вместе с другими работниками милиции участвовать в ликвидации многих бандитских шаек. Мы успешно боро­лись против банд Корсуня, Россохи, Рогулина, Змеевского, Волонина, националистических банд Орловского, Малиновского, Антонюка и дру­гих. В этой борьбе работники милиции, верные своему долгу, бесстраш­но и мужественно сражались с врагами народа, проявляли высокую бдительность и оперативное мастерство.
...В 1929 году я работал заместителем начальника уголовного розыска в городе Мелитополе. В то время мы вели активную борьбу с преступ­никами, и большую помощь нам в этом оказывали трудящиеся. Вспоми­нается одно августовское утро 1929 года. Пришла телеграмма из Крыма. Известная писательница Мариэтта Шагинян сообщала, что на нашей станции у нее похитили два чемодана, и что в одном из них находилась рукопись романа. Она просила помочь в розыске чемоданов.
В то время начальник уголовного розыска отсутствовал, и мне при­шлось заниматься этим делом. Собрались все у меня в кабинете, и я про­читал телеграмму писательницы.
   Надо помочь Мариэтте Сергеевне,— сказал один из сотрудни­ков,— правда, это для нас будет трудный экзамен, но надо его выдер­жать во что бы то ни стало, ведь речь идет о чести милиции.
   Найти преступника, конечно, надо,— поддержал другой сотруд­ник,— но прошло уже десять часов, как проследовал поезд через нашу станцию, и вор мог уехать в обратном направлении.
Другие сотрудники утверждали, что преступник не может с этими чемоданами ехать в поезде, он знает, что будут вестись поиски, и скры­вается пока где-то в Мелитополе.
Было принято решение — оповестить весь наш актив о случившейся краже и вести поиски преступника в городе.
...Раздался телефонный звонок. Я сразу узнал голос дежурного по станции. Он сообщал, что путевой обходчик видел только что какого-то человека с двумя чемоданами. Он шел по тропе около железнодорожной линии, а потом свернул в лес...
Вместе с двумя сотрудниками уголовного розыска мы быстро напра­вились в район, где появился подозрительный человек. Дошли до будки путевого обходчика. Он подтвердил, что действительно видел прилично одетого человека, с маленькой бородкой, который нес два больших чемодана.
  Встретились мы с ним в лесочке,— рассказал обходчик.— Проверив стыков восемь, я оглянулся, смотрю, а человека уже нет. Куда же,
думаю, он пропал? Потом я увидел, как мелькнула его кепка среди деревьев. Служба у нас ответственная, сами знаете, надо внимательно ос­матривать пути и не отвлекаться от своего дела. Но утром звонил дежур­ный по станции и сказал, что в поезде украли два чемодана. Имей, мол, в виду, Петрович. Тут у меня и возникла мысль: а вдруг этот человек с чемоданами тот вор, которого разыскивают. И стал я почаще оглядываться, а человека с чемоданами все нет и нет, как ушел в лес, так и пропал...
Действовать надо было немедленно. Я попросил обходчика пока­зать место, где скрылся путник.
...И вот мы втроем, рассредоточившись, идем по лесу, осматривая местность. Впереди показалась лужайка. Я не сразу стал выходить на нее, а, подойдя к кустам, окаймлявшим лужайку, остановился и стал наблюдать. Вдруг в стороне треснула сухая ветка, потом послышался шорох. Я притаился и вскоре увидел идущего по лужайке человека с бородкой, но уже без чемоданов. Даю условный сигнал своим сотруд­никам.
Задержанный нами элегантный брюнет старался держаться спокой­но, независимо, свое появление здесь объяснил тем, что зашел в лесную чащу отдохнуть, а теперь продолжает путь в село, к родственникам.
«А где же ваши чемоданы?» Вопрос неожиданный, и на лице задер­жанного появляется растерянная фальшивая улыбка.
— Вы совершаете ошибку, дорогие товарищи, вы перепутали меня с кем-то,— заговорил он вкрадчиво. И продолжал уверять, что у него не было никаких чемоданов.
Пришлось организовать поиски. Двое сотрудников остались охра­нять преступника. Мы уже были уверены, что это тот, кого мы ищем, и приняли все меры предосторожности. Пошли по едва видимым следам преступника, прорабатывая их, как говорят, в обратном направлении. Где по примятой траве, а где по сломанным сухим веткам или потрево­женным сухим листьям определяли путь прошедшего здесь недавно че­ловека. Но долго идти не пришлось, вскоре в густом кустарнике мы за­метили небольшую кучку разворошенных прошлогодних листьев. Тут и были спрятаны чемоданы.
Вскоре приехала к нам Мариэтта Сергеевна. Она восхищалась уме­лой, самоотверженной работой сотрудников милиции и горячо поблаго­дарила нас. Мариэтта Шагинян долго беседовала с задержанным нами преступником. А потом написала рассказ «Лицо вора», в котором высо­ко оценила трудную и благородную работу милиции.



О борьбе с проституцией в 20-е годы

Приходилось бороться милиции и с проституцией, с содержанием притонов разврата, игорных домов и т. п. Содержали притоны обычно те, кто занимался этим до революции. Но если тогда подобные заведе­ния существовали с молчаливого согласия высших чинов полиции, то при Советской власти разлагающая деятельность содержателей прито­нов не могла пройти безнаказанно. В Одессе, например, работники уголовного розыска обнаружили несколько притонов разврата и при­влекли к уголовной ответственности их владельцев. Оправдываясь на суде, одна из обвиняемых говорила: «Никогда в старое время меня за это не судили.  Наоборот...  Сам градоначальник Толмачев бывал!»
Киевская милиции выезжает
на место преступления
Привлечение к уголовной ответственности притоносодержателей, разъяснительная работа с проститутками и их трудоустройство замет­но сокращали проституцию.
Некоторым работникам милиции хотелось какой-то широко охватывающей операции, чтобы «одним махом» ликвидировать проституцию. Отсюда массовые облавы на проституток, принудительный медицин­ский осмотр их и другие ошибки, которые иногда допускались отдельными работниками милиции. В корреспонденции, помещенной в газете «Коммунист» 28 ноября 1922 года, рассказывалось, что в Харькове на Екатеринославской улице один милиционер останавливал женщин и «с первого взгляда» опре­делял, проститутки они или нет. Собрав, таким образом, группу жен­щин, он повел их в ближайший участок милиции. Автор корреспон­денции просил руководство милиции разъяснить поступок милицио­нера.
В следующем номере газеты был помещен ответ начальника
Глав­ного управления милиции УССР Федотова. Он писал, что руководство управления полностью разделяет негодование автора по поводу дейст­вий милиционера, не выполнившего приказа. Приказом Главного управ­ления милиции УССР от 13 ноября 1922 года категорически запреща­лось проведение массовых облав на проституток. Не репрессивные меры к проституткам, говорилось в приказе, а воспитательная работа с ними, их трудоустройство могут принести успех в борьбе с этим злом.

О социалистической законности в 30-е годы



…Отрицательное воздействие на соблюдение в деятельности админист­ративных органов, в том числе и органов милиции, революционной за­конности имело принятие ряда чрезвычайных законов. Закон от 1 декаб­ря 1934 года, принятый в день злодейского убийства С. М. Кирова, по существу был отказом от основных положений революционной закон­ности в уголовном судопроизводстве. В соответствии с этим законом, по делам о наиболее опасных контрреволюционных преступлениях (тер­рористических актах и террористических организациях) следствие пред­лагалось заканчивать в срок не более десяти дней, обвинительное за­ключение вручать подсудимым за сутки до судебного разбирательства, дела слушать без участия сторон. Кассационное обжалование пригово­ров и подача осужденными ходатайств о помиловании не допускались. Приговоры к высшей мере наказания — расстрелу должны были приво­диться в исполнение немедленно по вынесении судом приговора.
            Конечно, закон от 1 декабря 1934 года не имел прямого отношения к деятельности органов милиции, поскольку они не вели расследования по делам о террористических  актах  или  других   контрреволюционных преступлениях. Но этот закон, как и другие акты чрезвычайного зако­нодательства, накладывал определенный отпечаток на деятельность всех административных органов, так как ему придавалось значение руководящего, основополагающего акта. Определенное значение име­ло и то обстоятельство, что милиция находилась в ведении ОГПУ, а за­тем НКВД, которыми руководили отъявленные враги народа Ягода, Ежов, Берия.
При производстве органами милиции расследования нередкими стали случаи необоснованных задержаний, арестов, обысков, изъятия имущества у обвиняемых и др. В этом отношении небезынтересен обна­руженный в архивных фондах материал о грубых нарушениях закон­ности в Первомайском райотделе милиции (Николаевская область). Из докладной записки районного прокурора, направленной в адрес област­ного прокурора и секретарей областного и районного комитетов КП(б)У, видно, что грубые нарушения законности в Первомайском райотделе милиции превратились в это время в систему. Так, например, по делу маслозавода без достаточных к тому оснований была аресто­вана большая группа лиц. Установив грубое нарушение социалис­тической законности, выразившееся в необоснованном аресте граждан, прокурор предложил немедленно освободить арестованных, но началь­ник райотдела отказался выполнить указание прокурора, заявив при этом, что он прокурора и на порог милиции не пустит и что как до сих пор арестовывали, так и будут арестовывать дальше.


 

О преступности во время Великой Отечественной войны

Вступая вместе с частями Красной Армии в освобожденные районы Украины, органы милиции приступали к выполнению своих непосред­ственных обязанностей. Они активно включались в работу по ликвида­ции последствий немецкой оккупации, помогали партийным и советским организациям наводить порядок в городах и селах, в трудных условиях военного времени самоотверженно боролись с преступностью.
С началом войны существенно изменился характер уголовной пре­ступности, контингент преступников и методы совершения преступлений. Уголовные элементы и отдельные морально неустойчивые лица, пользу­ясь тем, что после эвакуации многие государственные объекты и жилые дома остались без охраны, занялись грабежами и мародерством. Кроме того, появились новые виды преступности — дезертирство, кражи и под­делки продовольственных карточек, членовредительство и др. В резуль­тате целого ряда причин, вызванных условиями военного времени, воз­росло число убийств, разбоев и краж.
Во время мобилизации разного рода мошенники занимались под­делкой удостоверений об освобождении от призыва в армию. Эти доку­менты они продавали трусам и предателям, не желавшим с оружием в руках защищать Родину. Таким образом, мошенники не только нажи­вали незаконным путем большие деньги, но и совершали тяжкое преступ­ление перед Родиной, освобождая от призыва в армию здоровых людей. А те, кто пользовался такими документами, по существу становились дезертирами.
Живя преимущественно на нелегальном положении, укрываясь в ле­сах и землянках, преступные элементы объединялись в группы и совер­шали различные преступления.
В эти годы в число освобождаемых из тюрем и лагерей часто попа­дали опасные уголовники-рецидивисты. Пользуясь существовавшей на некоторых сборно-пересыльных пунктах военкоматов бесконтроль­ностью, они совершали побеги и вновь становились на преступный путь.
Преступники были в большинстве случаев вооружены: оружие они подбирали и похищали на полях сражений, нередко оно попадало в их руки через дезертиров. Поэтому при ликвидации преступных групп и задержании преступников работники милиции, как правило, встре­чали вооруженное сопротивление.
В военные годы в связи с нехваткой продуктов в стране была введена карточная система. Преступникам удавалось пробираться в организации, связанные с изготовлением и распределением документов нормирован­ного снабжения, и похищать эти документы. Продукты и другие товары, полученные по карточкам, они сбывали по спекулятивным ценам.
Значительно возросло количество преступлений, совершаемых работ­никами торговых организаций и карточных бюро. Вступая в преступные связи между собой, работники магазинов сдавали своим сообщникам из карточных бюро отчеты без талонов на продукты; отчеты уничтожались, а сэкономленные продукты похищались. Иногда работники торговых ор­ганизаций использовали для отчетов поддельные талоны, изготовленные фальшивомонетчиками, которые с введением нормированного снабже­ния переключились на печатание карточек и талонов на хлеб и другие продукты и товары.
Органы милиции республики с помощью местного населения прово­дили большую работу по разоблачению фашистских шпионов, полицаев и других немецких пособников.
От колхозника Иванковского района Запорожской области в райот-деление милиции пришло письмо, в котором он сообщал, что житель села Новосеменовки Дебельный — немецкий шпион. При расследовании фак­ты, приведенные в письме, подтвердились. Дебельный три раза перехо­дил линию фронта в районе Мелитополя, собирая разведывательные данные о частях Красной Армии. Во время налетов фашистской авиации он сигнальными ракетами указывал цели. Шпион был задержан.
Одновременно работники милиции продолжали вести настойчивую борьбу с ворами, грабителями, мошенниками, расхитителями социали­стической собственности.
1 декабря 1944 года Совнарком УССР принял постановление «Об усилении борьбы со спекуляцией и с хищениями товарно-материаль­ных ценностей». Этим постановлением   органам   милиции предлагалось  более решительно вести борьбу со спекуляцией, усилить надзор за рын­ками, одновременно обеспечив возможность трудящимся беспрепят­ственно продавать и покупать на рынке вещи и предметы личного пользования и домашнего обихода.
В годы Великой Отечественной войны органам милиции приходилось выполнять и многие другие ответственные задачи.
В трудное военное время Коммунистическая партия и Советское пра­вительство уделяли большое внимание устройству детей, оставшихся без родителей, предупреждению детской безнадзорности. Работники мили­ции находили и отправляли детей, оставшихся сиротами, в приемники-распределители НКВД, добивались через комиссии при городских и рай­онных Советах депутатов трудящихся устройства на работу подростков старше 16 лет, оставшихся без родителей, разыскивали без вести пропав­ших детей, с помощью общественных организаций находили и регистри­ровали ребят, потерявших родителей и живших у родственников и одно­сельчан. Во многих наших семьях и сейчас вспоминают добрым словом людей в синих шинелях, которые в суровые годы войны спасали детей, разыскивали родителей.
Во время уборочных работ 1944 года на сотрудников милиции была возложена задача беспощадно бороться с хищениями и разбазариванием сельскохозяйственных продуктов.
Помимо прямой борьбы с хищениями, участковые уполномоченные инструктировали и контролировали сторожевую охрану в колхозах и сов­хозах, вместе с председателями колхозов и директорами совхозов разра­батывали противопожарные мероприятия, помогали партийным и совет­ским организациям мобилизовывать трудоспособное население на убор­ку урожая, следили за состоянием дорог, мостов и подъездных путей к пунктам сдачи, урожая.
В освобожденных от немецко-фашистских оккупантов районах органы милиции проводили большую работу по выявлению и изъятию у преступ­ных элементов и местного населения оружия. Например, только за ап­рель, май и июнь 1944 года работники милиции сдали на склады 1646 пу­леметов и автоматов, 8350 винтовок и обрезов, 420 револьверов и писто­летов, 4326 гранат.
Отступая под ударами Красной Армии, фашистские войска миниро­вали шоссейные дороги и большие участки полей. Чтобы предупредить несчастные случаи, работники милиции организовывали охрану замини­рованных участков, разъясняли местному населению, особенно школь­никам, порядок передвижения между населенными пунктами.
В оккупированных городах и селах гитлеровцы варварски разрушали и уничтожали памятники. Как только войска Красной Армии освобожда­ли тот или иной район, работники милиции проверяли состояние памят­ников и на основании собранных материалов докладывали област­ным, городским, районным Советам депутатов трудящихся о необходи­мости приведения памятников в порядок и обеспечения их сохран­ности.
С первых дней вступления на освобожденную землю работники ми­лиции выполняли ещё одно важное задание: сразу же организовывали сбор документов учреждений, организаций и предприятий, существовав­ших во время оккупации. К этой работе привлекались и активисты горо­да или села. Обычно удавалось собрать значительное количество доку­ментов районных управ и их отделов, сельских управ, переписки мировых судей и др. Собранные документы имели большое значе­ние как справочный материал для оперативной работы органов ми­лиции.
С помощью партийных и советских органов работники милиции со­ставляли хронологические справки об оккупации населенных пунктов и освобождении их Красной Армией. Все документы систематизировались, описывались и сдавались в областные архивы.
Под могучим натиском советских войск рухнула фашистская Герма­ния. 8 мая 1945 года германским командованием был подписан акт о безоговорочной капитуляции.



Они освобождали Запорожье от фашистов

Пономаренко А.Г.

…Вместе с передовыми частями Красной Армии прибыли в Запорожье заместитель начальника областного управления милиции Н. С. Райченко и начальник городского отдела милиции А. Г. Пономаренко. По решению командования дивизии они в составе первого батальона приня­ли участие в ночном форсировании Днепра и, хорошо зная местность на правом берегу, помогли выбрать участок для обороны.
Первая баржа благополучно причалила к правому берегу. Почти бес­шумно высадилась пехота. Н. С. Райченко и А. Г. Пономаренко посо­ветовали командиру батальона, где лучше вырыть окопы.
Вскоре подошла и вторая баржа, но третьей удалось дойти только до середины Днепра: луч вражеского прожектора вырвал её из темноты, на баржу обрушились артиллерийские снаряды.
С рассветом на правом берегу Днепра развернулся ожесточенный бой. Фашисты стремились сбросить наш десант в реку. Борьба шла за каждый метр земли. К концу дня был тяжело ранен командир батальо­на, и его заменил А. Г. Пономаренко.
Больше суток советские бойцы удерживали оборону на правом бе­регу Днепра. Они понесли большие потери, их осталось всего 18 человек. Но группа храбрецов продолжала стоять насмерть до прихода подкреп­ления. За проявленные в этом бою мужество и героизм Н. С. Райченко и А. Г. Пономаренко награждены орденами…


О фронтовике - добровольце Григорие Котове

Майор милиции Григорий Федорович Котов, опытный оперативный работник, был штатным дежурным по Управлению МВД Запорожской области. Служба дежурного сравнительно спокойная. Но Котов не за­ботился о личном благополучии. Узнав о том, что в Михайловском сель­ском отделении милиции сложилась напряженная оперативная обста­новка, он обратился к руководству управления с просьбой направить его в Михайловку начальником отделения милиции, хотя и знал, что в последние годы начальники милиции недолго удерживались в Михайловке, да и зарплата там ниже.
В Михайловку Котов ехал не один. Его примеру последовал старший лейтенант милиции Павел Петрович Васильев, принявший назначение на должность начальника паспортного стола отделения милиции.
И Котов и Васильев, которого коммунисты отделения милиции из­брали секретарем партийной организации, поставили перед собой и всем коллективом задачу как можно быстрее вывести отделение из прорыва. И они добились этого. 1959 год отделение закончило с такими высокими показателями, каких еще никогда не имело.




Голос многомиллионного друга

 «Меня оговорили, обвинили в воровстве. Какие доводы я ни приводи­ла, все было тщетно. Только благодаря хорошей работе милиции уда­лось установить мою невиновность.
По правде сказать, милиции я боялась и считала ее самым грозным органом. На 45-м году жизни я узнала, какие там чудесные, вежливые, культурные, но требовательные и принципиальные люди. Приношу боль­шую благодарность старшему инспектору райотдела т. Васильеву и участковому уполномоченному т. Белостоцкому, которые восстановили мое доброе имя.
Казакова, работница ЖКК треста Запорожалюминстрой.»



О славных делах уголовного розыска
В сберегательную кассу села Дмитриевки Бердянского района Запо­рожской области вошли двое неизвестных. Один вынул пистолет и остал­ся возле дверей, второй с пистолетом в руке быстро направился к сейфу.
Ни с места,— произнес грабитель,— стрелять буду без предупреж­дения!
Непрошеные «гости» взяли крупную сумму денег, несколько пачек ло­терейных билетов, револьвер с патронами, который лежал в сейфе. Вы­бежав за угол, сели в такси и умчались. Номер машины был прикрыт.
О случившемся сотрудники Бердянского горотдела милиции узнали через полчаса. Оперативные работники немедленно перекрыли выходя­щие из села дороги. «Победа» была остановлена возле общежития ме­ханического завода, но преступников в ней не оказалось: те по дороге успели пересесть на встречный самосвал.
На розыск были направлены все силы милиции и дружинники.
Оперативные работники обратили внимание на сообщение дружин­ницы Лебедевой о том, что ее подруга познакомилась с двумя юноша­ми — людьми не местными. Одного из них называли Баскетболист. Ра­ботают, как они сказали, «в одном необычном учреждении». «Вот она, пурпурная книжица,— хвастался Баскетболист,— есть и еще кое-что»,— и он многозначительно сгибал большой палец.
...Вечеринка была в разгаре. Котельник и Ермаков пили много.
Денег у нас сколько угодно. За нашу работу хорошо платят,—
распространялся Котельник.
Встав из-за стола, он попросил показать ему дорогу на улицу. Ле­бедева, как бы для порядка, поправила на окнах занавески и вместе с Котельником вышла во двор. Там уже ждали оперработники. Из внут­реннего кармана пиджака у бандита вынули пистолет...
Полковник Дуличенко подошел к двери комнаты и постучал.
Откройте, я комендант общежития,—сказал он,—уже пора рас­ходиться.
Щелкнул замок. Ермаков, не поднимая головы, сидел за столом. В левой руке он держал стакан, наполненный водкой, в правой в кар­мане сжимал револьвер. Захмелевший преступник был быстро и умело обезоружен.
Работники угрозыска Жаркой, Горбачев, Вдовиченко, Чухиль, Лукьященко и Царицанский отлично провели операцию.
















Комментариев нет:

Отправить комментарий