Літопис запорізької полiцiї

Україна понад усе!

среда, 18 января 2012 г.

Вспоминает полковник милиции Подколзин Дмитрий Федорович


09 ноября 2011 года отметил 80-летний юбилей ветеран службы борьбы с экономической преступностью полковник милиции Подколзин Дмитрий Федорович. Сегодня размещаем его воспоминания о своей службе.


Родился я 09 ноября 1931 года в бедной крестьянской семье в поселке Киселевка Лютовского сельского совета Ливенского района Орловской области. Поселок состоял из 15-20 дворов вдалеке от больших деревень и еще дальше (25-30 км) от райцентра г.Ливны. Мать работала
в колхозе рядовой колхозницей, а отец секретарем в сельском совете, расположенном в 10 км от поселка. В 1939-1940г.г. производилась вербовка на заселение земель Карело-Финской АССР, это сразу после финской войны. И вот весь наш поселок, за исключением трех дворов, в том числе и нашего, выехали организованно на указанные мною земли, а мы в 1940 году переехали жить в другую деревню того же сельсовета, деревню Гремячка. За время проживания в пос.Киселевка я окончил 2 класса восьмилетней школы. В школу ходил и летом, и зимой за 5 км, причем один, других учеников в поселке не было.
Когда переехали в деревню Гремячка, стало немного лучше. Буквально через несколько домов располагалась средняя школа. Там я и начал продолжать обучение. Детворы было много, много было и друзей. Но такой счастливой жизни был всего лишь маленький отрезок времени. В июне началась война. Отца сразу же забрали в армию, а мать осталась одна с шестью маленькими детьми. Я был среди них самым старшим. И вот практически на мать и меня лягло все хозяйство. Надо и уроки учить, и львиную долю свободного от учебы времени уделять работе на огороде (50 соток - вскопать лопатой, посадить картошку с помощью ручной сохи, прополоть, убрать, удобрить и т.д.). Хорошо помню, когда подходили немцы, то люди растащили все колхозные постройки (амбары, конюшни, инвентарь и прочее). Но так как мы в семье были малышами, то естественно, нам в этом повальном грабеже не пришлось принимать участие. С братом Юрой (вторым за мной) мы поймали бесхозного мерина (лошадей бродило много и кто был половчее ловил их и использовал в личном хозяйстве). Но он у нас пробыл недолго, месяца два, не более. После того как он задним копытом выбил Юре зубы, мы его со двора прогнали.
Вот так мы прожили до конца войны. Мне, как старшему, на летних и зимних каникулах пришлось работать в колхозе. Вместе с женщинами (мужчин было единицы, и то калеки и старики). Я косой косил сено, рожь, овес, на волах скирдовал скошенное, молотил цепами и конным барабаном. Пахал землю на волах, коровах, работал сторожем. После освобождения района от немцев, пахал землю колхозную на колесном тракторе. Война отобрала у меня детство. Мы, ребятишки, не знали, что такое кино. Несколько раз пришлось его смотреть в полевом госпитале для раненых красноармейцев. Госпиталь располагался в пустой церкви. Но, несмотря на голод и холод, я рос здоровым и сильным.
Один месяц я пролежал в военном госпитале вместе с ранеными солдатами и офицерами. Попал я туда из-за перелома левой ноги. Катались на самодельных дубовых лыжах, при спуске с противоположных склонов мы столкнулись с одним пареньком, и его дубовая лыжа перебила мне кость.
Что еще запомнилось в военное время? Как я сказал, жили мы бедно, страшно бедно, хлебные карточки не могли прокормить нашу большую семью. Переводы по денежному аттестату отца поступали не регулярно. Так вот я самолично написал и отправил письмо Сталину И.В. Не знаю, куда и кому оно попало, но через месяц или два нас посетили какие-то два уполномоченных, и нам была оказана материальная помощь, а местные власти взяли нас на учет как остронуждающихся.
            Весной 1947 года демобилизовался отец в звании капитана. Он был дважды тяжело ранен. С простреленными легкими заболел туберкулезом, поэтому долго лечился, а осенью 1949 года умер, оставив нам уже седьмого ребенка - Светлану. Матери присвоили потом звание «Мать-героиня», ей выдали премию, в т.ч. детекторный приемник. Это маленькая коробочка с наушниками и с наружной антенной. Через треск и шум можно было слушать Москву. Это был первый в моей жизни музыкальный аппарат.
Хорошо помню день, когда объявили об окончании войны. Ликовали, плакали бабы, кричали «Ура!» детишки, почти над каждым двором развевались красные женские платки (флагов не было).
Очень тяжким был неурожайный, засушливый 1946 год. Мы в семье все опухали, ели лободу, щавель, крапиву и какие-то еще разные травы. Но как-то все остались живы, никто не умер, хотя голодных смертей в деревне было многовато.
Во время войны детей в школе обучалось мало. Например, в 9-10 классе нас училось 10 человек. Класс наш находился в горнице одной из колхозниц. Когда пришла пора сдавать экзамены за 10 класс, то встал вопрос, где их сдавать. Госкомиссию при таком количестве учащихся создавать нельзя. Так нас уже девять человек отправили сдавать выпускные экзамены за 40 км от деревни, т.е. присоединили к другой школе. Сдали мы экзамены, получил я аттестат зрелости и стал вопрос, что мне делать дальше: работать в колхозе или поступать учиться. Но учиться где? В институте из-за бедности семьи я учиться просто не мог. Мне надо было искать такое место, где мне бы мать не помогала, а наоборот, я через непродолжительное время смог бы помочь ей и моим братьям и сестрам.
Вот так на горизонте появилась перспектива учиться за государственный счет, на его полном обеспечении в военном училище. Кстати, такая возможность мною раньше уже использовалась. Закончив 8 классов, через райвоенкомат я оформил необходимые документы и поехал поступать в Тамбовское пехотное военное училище имени маршала Шапошникова. Попал в поток с поступающими в это училище сверхсрочниками или только что уволившимися после срочной службы. Вступительные экзамены сдал без труда, а потом пошел кромешный ад. Дедовщина была и тогда. Эти «старики» начали меня бесконечно назначать в наряды (дежурить по казарме, убирать ее), отобрали все привезенное мною из дома (сало и прочее). В общем, на приемной комиссии я расплакался навзрыд и меня, не зачислив в курсанты, отправили домой. А домой я очень хотел, мне было плохо без наших деревенских девчат, без родных. И я даже не стал ждать идущего по расписанию пассажирского поезда, а поехал на родину попутными грузовыми поездами на платформах. В райцентр приехал ночью грязный, чумазый. Перед отъездом в училище отец дал мне немного денег, так я на них купил несколько пачек папирос «Казбек». Когда утром я заявился домой, то мать обрадовалась, а отец дотошно стал допрашивать. Вот все и выяснилось, в том числе и злосчастные папиросы. Попало мне, конечно, по первое число.
Проучившись еще два года, уже с аттестатом зрелости, опять через тот же военкомат я поехал поступать в военное училище МВД в г.Дзауджикау (ныне г.Владикавказ). Это сентябрь-октябрь 1951 года. Училище оказалось хорошим. Готовили офицеров конвойных войск. Учиться там мне было легко. Уже по окончании первого курса за примерные дисциплину и учебу я был сфотографирован перед развернутым Знаменем училища. Фотографию прилагаю (фото 2). Это считалось большим поощрением. Тут же мне присвоили звание сержанта, назначили старостой группы, командиром отделения, это-то деревенщину. Во время учебы и стажировки, при общении с осужденными у меня еще тогда начала проявляться какая-то жалость к ним и сочувствие. Ярко это проявилось на следующем примере. Зимой 1952-1953 годов мы проходили стажировку в подразделениях конвойных войск МВД, охранявших лагеря на строительстве Волго-Донского канала. Я был старшим в группе курсантов из 12-15 человек. Жили в общежитии в поле рядом с одним из лагерей. Мы, курсанты, часто ходили в зоны осужденных, как мужчин, так и женщин. Отдельно жили осужденные офицеры войск, разные чиновники. Мы у них бывали часто, даже чаще, чем у остальных. Они нам рассказывали разные истории из своей жизни, нам было интересно. Жизнь их была ужасной, в казармах холодно, кормили не очень, одежда старая, не теплая, а главное - постоянно сырая, так как за ночь после работы в канале она не успевала просыхать. Освобожденные от отбывания наказания в крутой мороз из лагеря до ст.Сталинград должны были добираться пешком и днем, и ночью. И вот однажды освободилась одна женщина, она работала в столовой. Это вечер. Идти ей некуда. И вот она со слезами обратилась к нам, курсантам, позволить ей пересидеть ночь в нашей комнате. Посоветовавшись друг с другом, мы решили пустить ее к себе на ночь. Одна койка, или две, я уже не помню, были свободны, и она вместе с нами переночевала, а утром ушла на станцию. Это заметил дежурный по штабу части. Стало известно командованию. Поднялся шум. Нам стали говорить, что мы могли бы пустить к себе и шпиона, врага государства. Проверили у нас секретные тетради для конспектов. Все оказалось на месте. Через несколько дней к нам приехал наш начальник курса, подполковник, фамилию не помню. Офицеры части рассказали ему о случившемся. По службе к нам претензий не было. Этот подполковник оказался очень порядочным человеком, он только провел беседу со мной, когда я его провожал пешком на дорогу, где можно было ему уехать от нас в другой лагерь на попутной машине. Не докладывал он об этом никому и в училище. Значит, он был на нашей стороне. Занимая такой пост, да еще в училище, он был милосерден к мученикам лагерей. Вот с тех пор я никогда не обижал и не унижал подозреваемых в совершении преступлений, преступников. Руководствовался только законом. Надо сказать, раньше офицеры МВД были более душевные, отзывчивее. Припоминаю такой случай. После окончания первого курса училища я был месяц дома на каникулах. Это был сентябрь 1952 года. Возвращался я к месту учебы поездом. И вот когда поезд тронулся я все стоял в тамбуре вагона и прощался с матерью. Вдруг кто-то открыл противоположную дверь, и сквозняком у меня с головы сорвало фуражку, улетела она наружу вагона. Ехать надо почти двое суток, я плачу и переживаю, как я появлюсь в училище без головного убора. В моем купе ехал какой-то капитан МВД, видя мое состояние, он спросил: «В чем дело, курсант?» Я ему и рассказал. Так он меня успокоил и дал 50 или 100 рублей, сказал: «Купи в г.Дзауджикау фуражку, а деньги мне вышлешь почтой постепенно.» Конечно, я ему был бесконечно благодарен, а деньги из курсантской стипендии выслал в течении 4 или 5 раз. Сейчас таких благородных поступков вряд ли встретишь.
Итак, в мае 1953 года, мы сдали государственные экзамены (я сдал по второму разряду), присвоили нам звания лейтенантов, (фото 1-а), выдали офицерское общевойсковое обмундирование, а распределение по местам службы не производили два месяца. Это время мы проводили в летнем лагере. Вдруг к нам в лагерь стали приезжать разные милицейские чины и нам почти каждый день читали лекции о милиции (что это такое, чем она занимается и т.д.). Оказалось, что весной 1953 года было принято Постановление Совета Министров СССР, согласно которому часть военных училищ МВД, в том числе и общевойсковых, выпускались в милицию, для укрепления ее рядов.
Вот так я оказался на службе в милиции. Не знаю сыграло ли положительную роль указанное Постановление Совета Министров СССР. По-моему, нет. Позже выяснилось, что большая часть этих направленцев уволилась. Милиция тогда была не в почете, авторитетом она не пользовалась.
Таким образом, осенью 1953 года я и еще 50 или 60 моих однокашников к определенному в предписаниях сроку оказались в управлении кадров МВД УССР. Отсюда нас распределили по областям Украины. Я и еще четыре моих товарища были направлены в г.Станислав (ныне г.Ивано-Франковск). Меня и еще одного товарища Сажина Николая оставили следователями в следственном отделе областного управления милиции, а остальных - участковыми в районы.
Вот интересно, что представляла милиция в то время, и кто в ней служил. Служили представители всех родов войск. В нашем следственном отделе были и летчики, и танкисты, и пехотинцы, как и мы с Николаем, ведь нам были присвоены воинские звания офицеров пехоты. Был и один артиллерист. Это почти половина от личного состава милиции. Кадровые милицейские работники тогда были обижены в материальном плане. За специальные звания им не платили, хотя общевойсковики за звездочки получали исправно. Но к службе они относились спустя рукава, так как попали они в милицию не по доброй воле, а по принуждению. Надо сказать, как следователи, я и Николай были слабыми, ведь юридического образования у нас не было. Использовали нас, в основном, на подхвате. Вместе со старыми и опытными работниками часто выезжали в сельские районы, принимали участие в проведении разных оперативных мероприятий. В операциях в борьбе с бандеровцами, из-за неопытности, мы участия не принимали, но по оперативным делам вели переписку с другими органами МВД. Никакого транспорта в отделе не было. Потом нам дали два велосипеда, естественно, они достались мне и Николаю. Жили мы с ним очень бедно. Наша зарплата состояла из 800 рублей в месяц, из них высчитывали за бездетность, а по 100 рублей в месяц, мы отдавали одной полячке за квартиру. Она сдавала в наем две комнаты. Одну комнату занимал военный полковник. Во второй мы жили втроем: я, Николай и капитан-летчик. Вот эти вояки жили припеваючи, а мы с Николаем нищенствовали, ведь за звания-то нам не платили. Молодые, хочется и на танцы сходить, и с девчатами погулять. В одной из столовых кто-то нас познакомил с зав.производством. У него мы вторую половину месяца до получки харчевались «под крестик», т.е. в долг. При получении зарплаты мы, конечно, с ним рассчитывались. Уже значительно позже, будучи более зрелым, стало ясно, что это был не какой-то благотворитель, а жулик, он сбывал левые блюда.
Запомнился один случай из тематики бдительности. На танцплощадке мы познакомились с двумя девушками - подругами и встречались с ними какое-то время, даже были у них дома. И вдруг нас вызывает к себе начальник управления милиции, комиссар милиции 3 ранга Забияка. Начал расспрашивать, как мы живем, как проводим свободное от службы время. Ну, мы ему, как честные комсомольцы, рассказали. С девчатами этими нам встречаться категорически запретили. Потом мы узнали, что они были в разработке за связь с бандеровцами.
Всего лишь год я прослужил в этом управлении милиции. Считаю, что он был переломным. Постепенно ко мне пришла любовь к службе. Весной 1954 года пришел приказ из вышестоящих органов: ликвидировать разнобой в обмундировании. Всем выдали летнюю милицейскую форму (гимнастерку, галифе, сапоги). На пост у входа в Управление были поставлены дежурные, которые работников, одетых в неположенную форму, на службу не допускали. Сначала применялись хитрости, военную форму носили в чемоданчиках, переодевались. Но потом и это прошло. Часть начала носить положенную милицейскую форму, а та часть, которая с этим смириться не могла, просто под разными предлогами уволилась, хотя сделать это тогда было непросто.
Наряду с работой я принимал активное участие и в общественной жизни коллектива Управления милиции. Был избран секретарем комсомольской организации. Комсомольцы были активными. У нас была хорошая художественная самодеятельность, особенно хоровой кружок. Наш хор выступал и в селах по районам, мы шефствовали над одним детским домом, в каком районе, уже не помню. На праздники мы привозили детям подарки, игрушки.
Службу в милиции полюбил, а профессиональных знаний практически не было. Вот поэтому осенью 1954 года я поступил учиться на стационар Одесской средней школы милиции. Окончил я ее в 1956 году с отличием. Впоследствии заочно окончил Киевскую Высшую школу МВД. На первом курсе был командиром взвода, на втором - старшиной курса. Был членом бюро комсомольской организации школы. Учеба давалась легко. Большая часть курсантов являлась выпускниками средних школ, еще не служившими в армии. Старослужащих было мало. Со мною учились Ревякин Степан, Белов Саша, Паршин Иван, которые после окончания школы милиции в г.Запорожье зарекомендовали себя с самой лучшей стороны и оставили о себе значительный след в наведении правопорядка. К сожалению, Белова и Паршина уже нет в живых, а Степан Ревякин и сейчас еще принимает активное участие в ветеранском движении, пишет о милиции хорошие книги, статьи, очерки. Он является членом союза писателей.
Будучи курсантом первого курса школы милиции, я на своей малой родине женился на Подколзиной Тамаре Егоровне, с которой счастливо прожил 52 года. Это был человек, который обеспечивал мой тыл, проявлял обо мне заботу. К большому моему несчастью, ее уже нет в живых.
Как окончивший школу с отличием, я имел право выбрать место службы сам. Вот сам я и выбрал Запорожскую область, хотя здесь у меня в то время ни родственников, ни знакомых не было.
В октябре 1956 года я прибыл с женой в г.Запорожье, поселился на частную квартиру в бараке на бывшем поселке Мопра. Барак одноэтажный, сложен из глины, без полов, естественно никаких удобств, под дверью керогаз.
Назначили меня следователем в следственный отдел областного управления милиции. Начальником отдела был подполковник милиции Коробов Ф.М. Это опытный человек, но без должного специального образования, вспыльчивый и крутой в обращении с подчиненными. Верхом его вспыльчивости был прием удара ребром ладони по телефону с металлическим рычагом и трубкой. После удара все летело в стороны, а он сам с пистолетом на ремне быстро ходил по кабинету и страшно кричал. Особенно часто он срывал свой гнев на ныне здравствующем нашем ветеране полковнике милиции Потоцком И.Я. (авт.-воспоминания датированы 2007 г.), который выделялся среди остальных грамотностью, умением вести сложные хозяйственные дела, стремящемуся к повышению юридического образования (он учился заочно в Харьковском юридическом институте). Федор Михайлович видел в нем постоянно претендента на его должность. Впоследствии так это и случилось. Коробов ушел на пенсию, а Иван Яковлевич стал начальником отдела. У меня есть фотография тех времен, где Коробов запечатлен вторым слева в первом ряду, а я четвертым слева во втором ряду. Из всех сфотографированных на этом снимке в живых пока только я. Всех остальных уже нет. О каждом из них я мог бы рассказать много хорошего. Фото я прилагаю (фото 3). Да и Коробов Ф.М. в принципе был хорошим работником, он пользовался авторитетом, руководство им дорожило.
При нем у меня было два курьезных случая. Один раз вечером я пришел на квартирный обыск в дом на Правом берегу. Пришел один. Нужно было искать предметы спекуляции. Хозяйка дома была одна. Я представился и попросил ее пригласить двух соседей в качестве понятых. Дома-то были одноэтажные, частные. Она ушла и больше не вернулась. Я остался один. Ждал ее часа два, а потом плюнул на все и ушел. Естественно обыск я не сделал. Утром доложил все как есть Коробову Ф.М. Ну мне и досталось. Главный упрек его заключался в том, что не так страшно, что я не сделал обыск, а в том, что я на это мероприятие пошел один без чьего бы то ведома. Меня там могли прихлопнуть, а ему пришлось бы за меня - сопляка отвечать.
Другой раз уже поздно вечером, когда в отделе и на пятом этаже  уже никого из работников не было, я в своем кабинете производил очную ставку между спекулянтом и свидетелем - покупателем. Оба они были крикливыми, и мне нужна была чья-то помощь. В одном из кабинетов горел свет. Там сидел полковник милиции, я его попросил принять участие в проведении очной ставки. Он согласился, принял участие в допросе, помог составить протокол очной ставки, попрощался и ушел. А утром в отделе разразился скандал. Оказывается я попросил помочь мне не какого-то рядового работника, а самого заместителя начальника Областного Управления милиции, фамилию его я не помню, впоследствии он уехал с повышением в г.Львов. Он-то Коробову сделал замечание: почему пацана оставили одного. Ну, мне и досталось, хотя и не заслуженно. Ну, это, так сказать, я описал случаи, квалифицируемые как карьера роста, становление и приобретение опыта. Я был в отделе самый молодой, «старики» оказывали помощь. Но нашелся один подлец. Я его фамилию и имя помню, но называть не буду. Назначили меня на его место, а его, как негодного работника, из отдела убрали. Некоторое время в кабинете мы сидели вдвоем и пользовались одним сейфом. Когда мне нужно было идти в Сталинский райком комсомола для постановки на учет, то оказалось, что у меня из сейфа пропал комсомольский билет. Чтобы навредить мне, он его выкрал и спрятал. Все обошлось благополучно, мы разобрались сами, а меня избрали заместителем секретаря комсомольской организации областного УВД. Секретарем был Горин Валентин Николаевич, впоследствии его забрали на повышение в БХСС МВД УССР. Его тоже уже нет в живых.
С И.Я.Потоцким мы вели хозяйственные дела, конечно, он - посложнее, я - попроще. (Это потом и было поводом для назначения меня начальником областного отдела БХСС.)
В таком коллективе мне пришлось поработать всего лишь чуть больше года. Создали городской отдел милиции, располагался он на первом и втором этажах в здании областного управления милиции по ул.Дзержинского, 114.
Начальником следственного отделения горотдела был назначен майор милиции Пужай-Череда Иван Григорьевич. На вышеуказанном снимке он в первом ряду пятый слева. Сманил он меня на должность старшего следователя. Вел я по-прежнему хозяйственные дела. И Пужай-Череда И.Г. был моим начальником до тех пор, пока его не назначили заместителем начальника областного отдела БХСС к полковнику милиции Вершине И.Г., в подчинении которого я потом тоже работал. Иван Гаврилович как-то уважал меня, и он часто принимал личное участие в проводимых мною допросах и подозреваемых, и свидетелей.
А вот первым начальником горотдела милиции был, приехавший из Прибалтики, полковник милиции Терезюк А.К. Он по-отцовски помогал мне в лечении, так как от постоянного недоедания, трудной и бедной жизни, у меня заболели легкие. Выходных мы не знали, дел в производстве было много, а тут еще наряды и патрулирование. В следственном отделении работали такие профессионалы, как Фридман А.Д., единственный с высшим юридическим образованием, он оканчивал военную академию, юридический факультет, как Воробьев Н.Н., пришедший к нам из транспортной прокуратуры. Вместо ушедшего на пенсию Терезюка А.К. начальником горотдела стал полковник милиции Канцедал В.Ф. На фотографии (фото 4) он стоит прямо сзади меня, принимающего только что установленную законом Присягу работника милиции. Справа от него стоят его заместители по оперработе -Цицарев и по службе - Марковненков. А на второй фотографии (фото 5) Канцедал поздравляет меня с принятием Присяги.
Умели тогда воспитывать молодых, прививать любовь к своей профессии. После окончания Харьковского юридического института к нам в следственное отделение Горотдела прибыл Потапенко Анатолий Николаевич. Трудно он вживался в милицейскую жизнь. Начальник отделения Воробьев Н.Н. даже на какое-то время задержал написание представления на присвоение ему первичного звания - лейтенант милиции. А что оказалось впоследствии? Наш коллектив смог все-таки помочь ему. Он стал отличным следователем, потом последовательно занимал должности начальника городского управления милиции, заместителя начальника УВД области, УВД Херсонской области, начальника Херсонского юридического института милиции. Генерал-майор милиции. А на фото (фото № 4-а) он стоит справа, а я - слева от следователя Лысенко (он в центре).
Из горотдела образовали городское Управление милиции. Первым его начальником стал полковник милиции Ковшарь Н.А., а его заместителями - Штайн Л.М., Канцедал В.Ф. Тут уже стало не следственное отделение, а отдел, я оставался старшим следователем и вел по-прежнему хозяйственные дела. Первым начальником отдела был Шириков Сергей Васильевич, а после него - бывший прокурор Ленинского района г.Запорожья - Синица С.Г. Обидно, что всех, кого я назвал выше, уже нет в живых, но слава и память о их делах так и осталась, и она будет жить вечно. Ковшарь Н.А. называл меня все время своим комиссаром, так как я был секретарем первичной парторганизации городского управления милиции и членом парткома управления внутренних дел области.
Работая в городском управлении милиции, я познакомился с прибывшим к нам из Белгородской области полковником милиции Дубровиным Иваном Александровичем. Он был начальником отдела службы и очень многое сделал для наведения общественного порядка в городе и в воспитании личного состава милиции. Он и сейчас, будучи уже давно на пенсии, принимает самое активное участие в ветеранском движении, много лет возглавлял областной совет ветеранов милиции. Это он первый заложил основы музея УВД, а завершил эту работу тоже ветеран милиции Заволок В.Л. Дубровину И.А. меньше чем через месяц исполнится 90 лет, а он по-прежнему в строю.
Примерно в 1964 году я был переведен с повышением на службу в отдел кадров УВД, сначала на должность старшего оперуполномоченного, а потом - начальника отделения. Здесь мне пришлось работать с такими замечательными людьми, как: Памиров А.Г., Петров И.П., Ковбасюк А.М., Тищенко И.Ф., Чудинов И.С. и др. На фото (фото 6) запечатлены справа налево: Петров Илья, Папельнюк Василий, я, Кихтев Иван, Тонконог, Тищенко Иван, Чудинов Иван. Все они были кадровиками с большой буквы, работу свою знали досконально и я у них научился многому. К сожалению, и их уже нет в живых. А на фото (фото 7) слева направо запечатлены: Тищенко Иван, я, Петров Илья, Стадник Владимир, Уваров Николай, Прокопенко Михаил. На фото (фото 8) справа налево: я, Ковбасюк Алексей, Ворник Зиновий, Нехаев Владимир.
Ковбасюк Алексей Максимович оставил о себе добрую память как секретарь парткома УВД. Это был действительно преданный своему делу партийный работник, принципиальный и честный, безупречный в личном поведении и в быту. Несколько лет я был его заместителем. Владимир Семенович Нехаев многие годы возглавлял управление пожарной охраны. Служба эта всегда была передовой, ее положительный опыт не раз распространялся не только в республике, но и по всему СССР.
Лично я и мои подчиненные отделения занимались непосредственно подбором, расстановкой, воспитанием кадров. За каждым были закреплены зоны. Так я курировал г.Бердянск и Бердянский район, Токмак, Приморье и Приазовье, Орехов. Кадры подбирались на местах в тесном контакте с партийными и советскими органами, руководством и активом городских, районных органов милиции. Для подбора кандидатов на службу приходилось постоянно колесить по районам, общаться с председателями колхозов и сельских советов. В своих районах я знал все населенные пункты. Конечно, работа заключалась не только в подборе на службу, но и в обучении, воспитании и не только рядового, сержантского, оперативного состава, но и руководителей городских и районных органов. Методы этой работы были разными, их описание - это отдельная тема. Я горжусь тем, что немалая и моя лепта была внесена в становление таких руководителей, как начальника Токмакского РОВД Грачева А.Я., Приазовского и Приморского РОВД - Луценко Бориса, Опары Василия, Бердянского ГОВД -Тищенко Ивана, Камаева Александра. Эти люди были настоящими патриотами своего дела, слава о них буквально гремела. Опыт работы Грачева А.Я. распространялся на всю страну, этому органу не раз присваивались почетные звания и титулы, он неоднократно награждался переходящими красными знаменами. Василий Опара один на всю область был награжден орденом Октябрьской революции. Поощрения не обходили и меня, но самым ценным я считаю то, что я тогда был занесен в юбилейную книгу Почета УВД. Эта книга сейчас находится на хранении в музее УВД.
            В 1972 году тяжело заболел начальник инспекции по личному составу УВД - подполковник Кихтев И.И. Из-за этого он вынужден был уйти на пенсию. На его место поставили меня. В этом подразделении нас было всего трое: я, майор Хоменко В.В., капитан Гаркуша А.И. Это был сущий ад. Нарушений дисциплины по области много, служебных расследований невпроворот, анонимок, с контролями самых высоких инстанций, море. А у нас никакого транспорта. В районы добирались попутными машинами в любой день или ночь, в любую погоду. А самое неприятное запомнилось надолго то, что вместе с работниками Министерства пришлось принимать участие в служебном расследовании проступков руководителей УВД области и города. По материалам расследования тогда освободили от должностей и уволили на пенсию начальника УВД - генерала Пацулю В.И., его заместителя -полковника Памирова А.Г., начальника ХОЗО УВД - полковника Когана М.Л., начальника ГАИ - полковника Лейбихина Я.М., начальника УВД города - полковника милиции Говорова Василия, начальника ОБХСС УВД города - Федотюка Павла и некоторых других сотрудников. Все они считались отличными организаторами, хорошими работниками, но в бытовом отношении оказались не на уровне, скомпрометировали себя. Тяжко мне было. Ведь Пацуля В.И. лично выдвигал меня на эту должность, Памиров А.Г. был непосредственным начальником, с Говоровым Василием мы в свое время вместе работали в следствии, с Федотюком и Лейбихиным были в хороших товарищеских отношениях. Не были они, конечно, врагами, но вот личное поведение их же и подвело.
В октябре 1974 года меня назначили с повышением на должность начальника отдела БХСС области.
Откровенно говоря, шел я на эту должность не с охотой, а с боязнью. До меня в течение нескольких лет службу возглавлял полковник милиции Гончаров В.С. Он, хотя и не имел высшего специального образования, но слыл опытным оперативным работником, в республике служба всегда занимала ведущие места. Настояли на моем выдвижении тогдашний начальник УВД - генерал Шевченко С., заведующий админотделом обкома партии - Матвеев Б.П. и второй секретарь обкома партии - Харченко Г.П.
Но, как говорится, не боги горшки обжигают. Работа пошла. На должности начальника этого отдела я проработал 11 лет, с октября 1974 года по октябрь 1985 года. И не тужу. В отделе и на местах подобрали хороших профессионалов, постоянно занимались обучением личного состава. Никогда не чурались чужим хорошим опытом. Служба была всегда на хорошем счету в МВД СССР, в МВД республики. На фотографии (фото 9) вместе со мною запечатлены костяк отдела, справа налево: Цюпка Владимир, Соколов Аркадий, Юдков Евгений, Свистунов Геннадий, Чевиль Анатолий. Юдков Евгений Петрович был моим заместителем, впоследствии его забрали в Министерство и он закончил службу заместителем начальника УБХСС МВД УССР.
У меня в отделе работал и старший лейтенант милиции Пянтковский А.Г. Из отдела он был выдвинут на должность начальника Коммунарского РОВД г.Запорожья, а потом был в Афганистане, работал заместителем и начальником УВД нашей области. Генерал-лейтенант милиции.
В отделе начинал службу и лейтенант милиции Негодченко А.В., который потом увлекся научной деятельностью. Сегодня он генерал-майор милиции, является ректором университета МВД Украины, который расположен в г.Днепропетровске, он доктор юридических наук.
Я всегда относился к своим подчиненным ровно, не было у меня любимчиков и не любимых. Но, признаюсь, всегда выделял тех, кто стремился к учебе, отдавался работе. Вот, например, лейтенант Пивняк Александр Сергеевич. Взял я его в отдел практически из села. Его всегда выделяли такие качества, как любознательность, дотошность, любовь к оперативной технике, стремление повысить свое образование. Он как-то выделялся с лучшей стороны среди молодых своих товарищей. Естественно, я ему, как начальник, помогал, видя в нем перспективу. И не ошибся. Александр Сергеевич заочно окончил Харьковский юридический институт, а потом перевелся по службе на Камчатку. Там его сразу заметили и назначили начальником одного из районных отделов милиции, обслуживавшим территорию, по площади равную нескольким нашим областям. Там он внедрил в практику опыт работы нашей службы БХСС по организации профилактики, борьбы с хищениями, устранению причин и условий, способствующих совершению преступлений, выработке рекомендаций по этим вопросам для руководителей хозяйств. Сейчас Пивняк А.С. занимается нотариальной деятельностью и славится одним из лучших этой профессии в г.Запорожье.
Лейтенант милиции Лысиков Виктор был лучшим куратором нескольких РОВД области. Как один из перспективных работников был выдвинут на службу в аппарат МВД республики. Сейчас он полковник милиции, начальник линейного управления Восточно-Западной железной дороге. На генеральской должности.
В начале 80-х годов нам стало известно, что в ЦК КПСС вынашивается идея проанализировать в стране работу аппаратов БХСС. Из каждой республики была взята одна область. На Украине эта тяжкая доля выпала на Запорожскую область. И вот к нам из Москвы прибыла комиссия. Возглавил ее зав. админотделом ЦК КПСС Вольский, крутой и бескомпромиссный человек. В состав комиссии входили работники аппарата ЦК КПСС, МВД СССР, Генеральной прокуратуры. 15 дней мы жили как в аду. Проверяли не только непосредственно мою службу, но и то, как мы взаимодействуем с уголовным розыском, следствием, другими милицейскими службами, прокуратурой, судами, общественными организациями. В конечном итоге все обошлось благополучно, на совещании по подведению итогов Вольский нас похвалил, хотя критические замечания были, и существенные. Итоги проверки, как мне потом стало известно от работников МВД СССР, обсудили на секретариате ЦК КПСС, а МВД распространило положительный опыт на всю страну. Я думаю, было за что. Мы первые оперативным и следственным путем разоблачили в серьезных злоупотреблениях и хищениях тогдашнего первого секретаря Вольнянского райкома партии - Семенко. Задерживать его пришлось мне и работнику следотдела УВД Поляку А.В. Чтобы получить санкцию на его арест, нужно было получить согласие обкома КПУ. Секретари обкома -Всеволожский М.В. и Харченко Г.П. через начальника УВД Титаренко Ю.Л. предупредили нас, что если наши собранные данные не подтвердятся, то мы лишимся партийных билетов. Но, благодаря настойчивости Поляка А.В., по делу был привлечен не только Семенко, а еще ряд должностных лиц. Семенко был исключен из партии и осужден к лишению свободы. Наказание он отбывал на стройках народного хозяйства (на одном из крупных промышленных предприятий г.Запорожья). В тогдашние времена привлечь к ответственности такую фигуру было практически невозможно.
Большой резонанс в области и республике вызвало уголовное дело, возбужденное по материалам отдела БХСС в отношении работников ресторана «Интурист». У расхитителей тогда было изъято очень много нажитого преступным путем: хрусталя, золота, мехов и т.д. Отличился в хорошем плане по этому делу оперуполномоченный отдела - капитан милиции Кузьмин Н.Н. Это его была оперативная разработка, и вел ее он в тесном контакте с оперативным составом УКГБ области.
На базе нашей области с целью распространения положительного опыта несколько раз проводились республиканские семинары-совещания работников БХСС. В подтверждение тому прилагаю фотографию (фото 10). В первом ряду сидят, слева направо: начальник УБХСС МВД УССР Ищенко А.И., начальник штаба МВС, министр внутренних дел Гладуш И.Д., начальник УВД г.Запорожья Потапенко А.Н., последний в этом ряду я.
За хорошую организацию работы я награждался Грамотой Министра Внутренних Дел СССР, мне было присвоено почетное звание «Заслуженный работник МВД СССР».
По состоянию здоровья в октябре 1985 года я ушел на пенсию. К тому времени я имел более 60 поощрений и ни одного дисциплинарного взыскания.
На пенсию ушел, но связи с УВД никогда не терял. С этого времени я бессменный член совета ветеранов милиции области. Был заместителем у первого нашего председателя совета ветеранов - генерала милиции Козакова СМ. На фото (фото 11) Козаков С.М. стоит в центре за столом, а справа от него первый в ряду я. Слева от него стоит заместитель начальника УВД Путий А.В. Впоследствии он был начальником УВД Волынской и Полтавской областей, генерал-майор. К сожалению, он уже умер.
Сейчас я член президиума совета ветеранов войны и труда Запорожской области. По мере сил и здоровья принимаю участие в ветеранском движении. Никогда не прерывал и не прерываю связи со своей родной службой, хотя там уже все коренным образом изменилось и все кадры молодые. Но я их и они меня не забывают. Свидетельством тому служит фото (фото 12). Справа налево: я, Слепцов Валерий, Свистунов Геннадий, Пивняк Александр, Городыский Виктор, Гончаров Валерий, Пономарев Валерий, Юженков Николай, Зинченко Леонид.
В своих воспоминаниях я не скрывал, что принимал самое активное участие в партийной жизни милиции области. Вступил я в партию по личному убеждению в январе 1961 года. Я верил и сейчас верю в идеи социализма. Перерожденцы все изгубили. Да, мы работали под бдительным оком партии. Свидетельство тому, присутствие на многих партийных собраниях зав.админотделом обкома партии Матвеева Б.П. , инструктора обкома партии Савенко Павла (фото 15, слева направо: я, инструктор обкома Свистунов Г.Я.). Они нам помогали не только в служебной деятельности, но иногда и в отдыхе. Вот на прилагаемой фотографии (фото 16) запечатлены прославленные артисты «Трио Маренич». Справа налево в первом ряду сидят зам.начальника УВД Середа В.М и артисты, стоят справа налево: второй Бондаренко Александр, Ковбасюк Алексей, я, Мирчев Анатолий. А ведь таких встреч было немало, и работники обкома партии помогали нам в их проведении.
Последний партийный взнос я сдал в июне 1991 года, и в то же время перестала существовать партийная организация, где я состоял на учете. Сейчас я не член партии, но то, что пробыл в ней 30 лет, не тужу.




Январь 2007 года                                                            Д.Ф.Подколзин
Д.Ф.Подколзин


Комментариев нет:

Отправить комментарий