Літопис запорізької полiцiї

Україна понад усе!

воскресенье, 8 января 2012 г.

Воспоминания Натальи Браташ


Наталья Николаевна родилась 17 июня 1948 года в с.Перевизские Хутора Никопольского района Днепропетровской области. Школа. Пединститут.
В июле 1975 года Наталья Николаевна пришла на службу в милицию, которой посвятила более 23 лет своей жизни. Более 15 лет было отдано профилактике и борьбе с преступностью среди несовершеннолетних в Ленинском, Шевченковском, Коммунарском и Жовтневом районах г.Запорожья. Последние 8 лет службы работала в штабе Жовтневого РО ЗГУ старшим инспектором группы анализа и контороля. 

Воспоминания

            Чем больше времени разделяет меня от последнего дня службы, тем чаще возвращаюсь в тот мир жестокой романтики, молодости, ярких событий, перемешанных с ежедневной
рутиной совсем не романтических дел.
            Помню свой первый день, а это было 4.02.1975 г., когда согласно приказу УВД, я была назначена инспектором детской комнаты милиции Шевченковского РОВД г.Запорожья. Свой восторг от этого и свое восхищение всем, что было связано со службой, а, особенно, его сотрудниками, буквально всеми, у кого на плечах были погоны. Все до единого они казались мне героями.
            Прошли годы. Сейчас я знаю, что работники ОВД зеркально отражали то общество, которое существовало в те времена, как собственно и сейчас, но при этом такие человеческие качества проявились ярче как честность, преданность идеалам и клятве так и низость и подлость. К счастью, такие сотрудники недолго задерживались на службе – их было значительно меньше, поскольку служба в ОВД в 70-80-е годы   предполагала полную самоотдачу и даже жертвенность, как пафосно  это ни звучит.
            Служба требовала повышенного чувства товарищества, верности долгу, готовности «прежде думать о Родине, а потом о себе». Завидую сама себе в том, мне пришлось бок о бок служить с замечательными людьми, обладающими всеми человеческими качествами, достойными подражания. Жаль, что о них мало известно нынешним работникам милиции.
            Первым милиционером, кому я была представлена, был Алексей Васильевич Путий (ныне покойный). Тогда он был начальником ОУР УВД г.Запорожья. Перед моим назначением он, ценивший каждую минуту служебного времени, долго рассказывал мне об особенностях моей будущей службы ДКМ (детской комнате милиции) – она тогда была подразделением ОУР. Рассказал о ночных рейдах, о патрулированиях, о ненормированном рабочем времени, о работе с малолетними преступниками, неблагополучными семьями, о том, что для семьи у меня не останется ни сил, ни времени, что мне придется на долгосрочные курсы в г.Омске или Львове. Потом сказал, чтобы я обо всем этом рассказала мужу, хорошо подумала и, если мое желание работать в органах не пропадет – милости просим, но через 2 дня не раньше. Его человеческое отношение к подчиненным, спокойный тон в разговоре, живое участие в жизненных проблемах сотрудников, высокие профессиональные качества вызывали к нему всеобщее уважение и любовь. За глаза его никогда не называли по фамилии, как принято в МВД, а только по имени отчеству – Алексей Васильевич. Удивительно, но Алексей Васильевич знал всех сотрудников городской милиции. Я не помню его раздражительным или злым. Не думаю. Что ему легко работалось, но он щадил людей, работающих с ним, оберегал их, как мог. Чувствовалось,  что вообще всех людей он воспринимал, как бы говоря «Я знаю, что Вы замечательный человек, я вам симпатизирую» и это просто исходило от него.
            Вспоминаю, как однажды снежной зимой 1985 года я и Виноградов В. прилетели в Ровно, чтобы потом добраться в Кремешу задержать совершившую в Жовтневом районе г.Запорожья кражу гражданку   и отконвоировать ее   в Запорожье. Сразу  же после приземления самолета разыгралась настоящая пурга. В аэропорту кроме нас никого не было, до города никакого транспорта не наблюдалось, уже темнело и мы понимали, что скорее всего нам придется ночевать в аэропорту. Подумав, мы решили обратиться в отделение линейной милиции. Объяснив ситуацию дежурившим там сотрудникам, мы попросили помочь нам добраться до автовокзала города. Сначала нам вежливо пояснили, что это никак не возможно, сами, мол, все видите, но потом один из работников переспросил, откуда мы и поинтересовался, правда ли то, что Алексей Васильевич Путий из Запорожья. Оказывается, тогда он был там начальником УВД Ровенской области. Получив утвердительный ответ, они оживились и сказали буквально следующее: « За то, что вы отдали нам такого начальника, мы  поможем вам. Спасибо запорожской милиции.»    
До автовокзала нас отвезли на служебной машине ЛОМ, поспособствовали в приобретении для нас билетов без очереди, посадили в автобус и пожелали счастливой дороги.
            К сожалению, такие милиционеры, как Алексей Васильевич Путий, как правило, долго не жили. Его убила система. Рассказывают, что буквально после коллегии, когда проводил тогдашний министр внутренних дел Федорчук, Алексея Васильевича не стало. Сердце. Инфаркт. Его похоронили на Капустяном кладбище на центральной аллее. Ветераны МВД знают эту могилу.
            В одной команде с Путием А.В. работал в УВД города обаятельный человек – заместитель начальника по оперативной работе подполковник милиции Забудский Григорий Семенович. Прошло много лет, а я очень ясно вижу его чуть сутуловатую фигуру, ясные светлые глаза, очень внимательный взгляд. Его уважали даже рецидивисты. Был такой случай. В Шевченковский РОВД молодой опер доставил из Вольнянской ИТК рецидивиста-убийцу и пытался получить от него нужную информацию. Тот молчал и молчал долго. Случайно, когда опер вел преступника в кабинет  по коридору, тот увидел Забудского Г.С. и вдруг сказал, что расскажет все только Забудскому. В те годы начальники УВД города и области и их замы мало сидели в кабинете. Их постоянно могли видеть в райотделах, где они оказывали практическую помощь отделам в раскрытии преступлений, особенно связанных с изнасилованием и убийством детей.
            Убийства детей – самые страшные страницы службы всех работников ОВД, участвовавших в расследованиях этих страшных преступлений. Я очень хорошо помню всех погибших несовершеннолетних. В райотделе тогда казалось рабочий продолжался 24 часа, почти все окна кабинетов светились всю ночь. Из отдела не уезжали самые высокие начальники УВД. Все сотрудники моментально внешне старели, мало разговаривали и очень внимательно слушали на оперативках отчеты всех членов группы, работающих по раскрытию убийств. Помню, как в те годы, оперативные группы по раскрытию преступлений в отношении детей чаще всех возглавлял зам. начальника УВД   области по оперативной работе полковник милиции Руснак Ф.Г. Это был требовательный, строгий, фанатично преданный своему делу милиционер. Наряду с этим в нем чувствовалась доброта, а каким он обладал тонким чувством юмора. Однажды пробегая поздно вечером по коридору мимо кабинета инспектора ОУР Вицина Г.Х., мне захотелось подурачиться и я приоткрыла дверь, просунула голову и произнесла «Ку-ку». «Ку-ку» ,- ответил мне сидящий там полковник милиции Руснак Ф.Г., моментально сориентировавшись, хотя я ожидал там видеть Вицина Г.Х.    
            В конце 70-х Руснак Ф.Г. был назначен начальником областного УВД Крыма и  почти сразу же после его назначения я прочитала в «Известиях» небольшую статью о том, как зимой в горах Крыма потерялись группы альпинистов и Руснак Ф.Г. грамотно организовал  розыск  и спасли группы, мобилизовав для этого спасателей из числа   гражданских лиц.
            Первым моим начальником был начальник Шевченковского РОВД Иван Ефимович Колпаков (ныне покойный). Между собой сотрудники называли его «Дымарь» за постоянное курение в своем кабинете. Без сигареты его можно было увидеть только утром во время оперативки при смене дежурных. Все остальное время – вечная сигарета, густой дым перед лицом, который он безуспешно пытался разогнать рукой. Иван Ефимович был настоящим трудоболиком. Каждый день до 8-ми утра он изучал все собранные по происшествиям материалы и грамотно давал распоряжения по их разрешению. Удивительно, но он помнил все, что регистрировалось в единой книге учета происшествий в дежурной части и собирать информацию по этим происшествиям халтурно просто не представилось возможным. Ни разу не видала его в гражданском костюме. Только форменная одежда, гладко выбритое серьезное лицо. Никогда не слышала от него бранных слов, а также не видела, чтобы он позволил себе «выйти» из себя и кого-то оскорбить и унизить. Знаю, как сейчас, многие руководители используют свое служебное положение для осуществление своих меркантильных интересов и всегда вспоминаю Ивана Ефимовича. Весь райотдел знал, что Колпаков И.Е. проживал в пятиэтажке- «хрущевке» на Шевченковском микрорайоне, хотя мог попробовать улучшить свои жилищные условия. Все также знали, что его жена и теща покупают продукты в очередях гастрономов микрорайона, хотя в районе в полную силу работали такие предприятия, как мясокомбинат, масложиркомбинат, молокозавод и, наверное, руководство этих предприятий с удовольствием оказали бы услугу начальнику райотдела.
            Однажды на оперативке обсуждалась полученная информация, базирующая на слухах и разговорах населения по поводу очередного убийства. Иван Ефимович рассказал, что по этому поводу услышала его теща, которая в пять часов утра заняла очередь в гастроном за сметаной и слушала все разговоры, стоявших в этой очереди. И такой образ жизни считался нормой жизни. Служба была превыше всего для Ивана Ефимовича и его знали все сотрудники и невольно подтягивали себя к его требованиям. Каждый из нас всегда чувствовал себя чрезвычайно нехорошо, когда Иван Ефимович был неудовлетворен результатами нашей работы.
            Как я уже писала, таких фанатов, как Колпаков И.Е., было много, всех невозможно просто вспомнить. Кто такими качествами, как трудоголизм и фанатизм не обладал, просто не мог служить и уходил. Кого из начальников отдела, а также и нижних рангов не вспомню – все обладали этим качествами: Майстренко И.Е., Вицин Г.Х., Домашев Н.И., Гужва А.А., Старостин Н.В., Костюченко С.Н. Терещенко Э., Буяр И.Ф., Каменщиков В.С. и многие-многие другие. Ныне  покойный красавец, прирожденный розыскник    Гужва Анатолий Алексеевич всегда истово работал над раскрытием каждого преступления. Казалось важнее для его ничего не было на этом свете. Он приходил в райотдел, когда еще было темно и окно его кабинета горело до поздней ночи.    Рассказывают, что однажды Гужва А.А. очень долго пытался разыскать реально подозреваемого в убийстве преступника, но все не получалось. И вот в свой редкий и долгожданный отпуск Гужва А.А. вместе с женой и дочкой шел по киевском перрону с чемоданами в руках, чтобы произвести посадку в свой поезд и следовать дальше к месту отдыха. Вдруг навстречу ему откуда ни возьмись, идет то самое так долго разыскиваемое лицо. Конечно, поезд к месту отдыха уехал без него. Гужва А.А. вернулся в отдел с задержанным им преступником. Преступник даже не пытался бежать при задержании. Позже он сказал, что всегда знал, что сколько не скрывайся, все равно ему суждено будет быть задержанным Гужвой.
            Другой розыскник    Сажко А. гулял с дочкой перед праздником Новым годом возле здания Шевченковского райисполкома, где были посажены голубые ели, тоже увидел разыскиваемого им преступника, который мог в любую минуту исчезнуть и Алеша придумал. «Держи елку за ветку, чтобы она не убежала», - сказал он своей маленькой дочке, а сам смог задержать преступника и доставить его в отдел В это время его дочка добросовестно удерживала елочку на месте.
            В тех условиях работы, в каких мы работали, существовать без чувства юмора было просто невозможно. Офицеры любили в минуты передышки «потравить» анекдоты. Нужно сказать, что в присутствии женщин неприличные анекдоты рассказывать было не принято. Иногда анекдоты плавно переходили в жизнь. Помню однажды участковый инспектор Жовтневого отдела Моментов В.Г.получил на разрешение от жительницы пос. Зеленый Яр о краже из ее сарая двух гусей. Принятыми мерами розыска ни гусей, ни даже их останков найти не удалось. Срок по разрешению этого заявления истекал. Его тогдашний начальник ст.участковый инспектор Алферов С.Н. требовал  Моментова В. разрешить материал в установленные сроки. Моментов В.Г. не долго думая отказал в возбуждении уголовного дела за отсутствием события преступления, мотивируя это тем, что «поскольку сейчас стоит осень, в небе пос.Зеленый Яр пролетали  в теплые края дикие гуси как раз над усадьбой заявительницы, услышав зов предков, поднялись в небо, присоединились к стае и улетели»
            В Шевченковском отделе служили два участковых, которые всегда можно было видеть вместе, хотя это было две противоположности. Цивирко В.М. – крупный, высокий, светловолосый, спокойный, неторопливый и важный. Другой – маленький, худой, смуглый, с черными усами, кудрявыми черными волосами – Рубцов Ю.А. Цивирко В.М. был старшим участковым и обслуживал моторостроительный завод ( ныне «Мотор-Сич»), Рубцов Ю.А. 0- был просто участковым и обслуживал территорию Жилмассива, что располагалась напротив завода. Первым после оперативки в райотделе выходил Цивирко В.М. и шел в общий с Рубцовым служебный кабинет в опорный пункт милиции в здании бани жилмассива. Проходя мимо забора моторостроительного завода обязательно натыкался на какого-нибудь бомжа, который мирно спал под забором. Цивирко В.М. быстренько переводил бомжа через трамвайную линию на территорию Рубцова Ю.А., аккуратно укладывал под забор и следовал в свой кабинет. Следом через некоторе время шел из райотдела Рубцов Ю.А. и проделывал аналогичную операцию. Бомж снова оказывался под забором завода. Придя в кабинет, Рубцов как бы невзначай говорил Цивирко В.М., что, мол, вот шел из отдела и видел, что на вашей товарищ старший участковый территории под заводскими стенами спит пьяный бомж. Заканчивалось это тем, что друзьям-коллегам приходилось вдвоем идти приводить бомжа в опорный пункт милиции, кормить его со своего кармана и пытаться как-то куда-то определять. К сожалению, чаще всего его отводили до гортопа, где была граница с Жовтневым районом и объясняли, что ему лучше пребывать там, поближе к рынку. На следующее утро, зачастую, все повторялось сначала. Как тогда, так и сейчас, проблемой бомжей больше всех вынуждена заниматься милиция.
            В Жовтневом райотделе много лет служил старшина Виктор Федорович Денисенко, его называли просто Федорович, кличка «Нема й не буде». Это был уникальный старшина и настоящий хозяин. В его подчинении было 3 уборщицы, которые беспрекословно выполняли его требования: кабинеты сотрудников и коридоры должны были быть чисто вымыты до их прихода. При этом рабочий день начинался с 6-ти утра , а заканчивался в 22-23 часа, что исключало вечернюю уборку. Все хозяйство райотдела, постройки, двор и прилегающая территория были в полном порядке: вычищено, выметено, покрашено, отремонтировано. Перед входом в отдел до поздней осени цвели цветы на клумбах, за которыми ухаживал сам Федорович. Когда, как и каким образом он этого достигал в большинстве случаев оставалось неизвестным. Сотрудники могли видеть его вечно куда-то спешащим, что-то делающим и, когда он слышал от кого-то, кричащего ему вслед «Федорович!» и, подозревая просьбы о новых столах, сейфах, замках на дверь, вениках, ведрах и прочее на ходу бросал «Нема й не буде», сразу этим отметал всякие надежды на желаемое. Он сам знал, кому и когда это желание необходимо и, когда этот момент приходил. Сотрудник получал его и без просьбы.
            Добрая душа Виктора Федоровича не могла равнодушно относиться к этим самым бомжам. 2-3 бомжа (не без корысти Федоровича) всегда были пригреты и поселены в теплом подвале отдела. Федорович создавал им все возможные условия: бомжи спали на кроватях, имели приличные постели и одежду, готовили себе еду на электроплитах, благо сотрудники делились с ними своими продовольственными пайками. Чаще бомжи кое-что зарабатывали себе на продовольственном рынке и, конечно, они помогали Федоровичу в его хозяйственных делах. По субботам Федорович водил их в баню, так что все было по правилам. Летом бомжи чаще всего уходили, нанимались к корейцам на плантации, а с наступлением осенних дней  возвращались снова к Федоровичу. Однажды я спросила одного  из них, почему он никуда не уходит. Он ответил мне, что ему никуда идти, что он несколько раз был судим, что всю жизнь прожил бок о бок с милицией, его задерживали, охраняли, жалели и не жалели, и  все только милиционеры. Сказал, что роднее людей у него уже быть не может, никому он нигде не нужен и никто его больше чем вот Федорович и все мы, работники РОВД, не поймет.
            В компании с бомжами всегда проживала какая-нибудь маленькая приблудившаяся или приведенная с рынка Анголенко ст.участковым Ярмашем В.Г. собачка. В конце 80-х начале 90-х годов Ярмаш В.Г. был старшим участковым отдела и обслуживал территорию центрального рынка Анголенко. Всех бродячих собак на рынке он собирал и пристраивал на усадьбе своих родственников, которые проживали на пос.Зеленый Яр. Там для них Володя построил специальные вольеры, где лечил, кормил и выхаживал своих четвероногих. Потом здоровых, откормленных и выхоленных собак пристраивал к новым хозяевам в «хорошие руки». Многие сотрудники отдела тоже становились хозяевами Володиным питомцев. На рынке мясники знали Володину слабость и всегда оставляли для его подопечных какие-нибудь отходы.  Володю Ярмаша знают жители, если не всего Жовтневого района, то половина точно. Мне посчастливилось в одно время работать с ним на одном опорном пункте милиции по ул.Гоголя и обслуживать общую территорию: я по линии несовершеннолетних, он как, как участковый по всем линиям, в т.ч. по несовершеннолетним. Работать было с ним в удовольствие: он мог очень скрупулезно и тщательно разобраться в любой ситуации и принять единственно верное решение. Знаю, что он прекрасный семьянин, и что воспитал двух замечательных сыновей. Сам Володя вырос в одном из детдомов Прибалтики. Рассказывали, что и там в детдомовской спальне, где стояла не только его кровать, с ним жили травмированный ворон, ежик и кошка. Время от времени воспитателям это надоедало и они требовали от Володи, чтобы он или выбросил их или сам с ними уходил прочь. Володя садил ворона на плечо, брал ежика на руки и уходил. Кошка бежала следом. Без своих подопечных он жить в интернате не мог. Через время его догоняли работники интерната и на некоторое время всем объявлялась амнистия.      

К сожалению, на этом воспоминания Натальи Николаевны прерываются.  9 июля 2007 года ее не стало. Вечная ей память!  


Памяти Натальи Браташ

            На шестидесятом году жизни после тяжелой болезни скончалась
                                   НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА БРАТАШ,
ветеран запорожской милиции, майор милиции в отставке, проработавшая в правоохранительных органах с 1975 по 1998 г.г. : в инспекциях по делам несовершеннолетних Шевченковского, Коммунарского, Жовтневого РОВД,
в штабе Жовтневого РОВД. 
            Уйдя на пенсию,  Наталья Николаевна продолжала успешно работать в исполнительной службе Жовтневого района г.Запорожья.
            Прекрасный человек, профессиональный работник, образцовый офицер
 милиции, отдавшая все силы любимой работе, семье, друзьям,
 Наталья Николаевна Браташ ушла  преждевременно из жизни,
оставив о себе самую светлую память.
            Скорбим.
            Выражаем глубокое соболезнование семье покойной.


                                   Сотрудники Шевченковского, Коммунарского, Жовтневого РОВД,
                                   исполнительной службы Жовтневого района г.Запорожья,
                                   совет ветеранов запорожской милиции, коллеги и друзья.

Наташеньке Браташ

Не верится, Наташенька… Ты рядом.
Ты здесь, не за могильною оградой.
Все  так же, каждой встрече рада
И руку помощи подать -
                        не признаешь преграды.

… Твоя улыбка шла к твоим погонам
С тобой прощаемся не колокольным звоном
Душой в слезах о многом не сказать.
Осталось с теплотою вспоминать

Твой взгляд, твой голос добрый и надежный
В любой период нашей жизни сложный
Твою заботу о коллегах и друзьях
В обычных буднях, в именинных днях

Был день, который очень ты любила
И значимость его всегда ценила
И каждый год, как память, дань традиции
Ты отмечала День Свое Милиции

Ты помнила ушедших всех ребят.
Ты радовалась каждой из наград,
Врученной каждому из множества друзей.
Так искренне, так гордо,  как своей

И, если  было плохо, было туго
Все знали – все поймет подруга,
Услышит боль и в горе не оставит
И устоять, а не упасть заставит.
Как много раз сама была примером
Быть лучшей женщиной
                        И лучшим офицером!
… Наташа, дочь моя и крестница твоя
Была тебе, как доченька своя
И в этом имени теперь есть продолжение

Мы будем ощущать прикосновение
Твоей улыбки, рук, души и сердца,
Хоть не открыть нам измерений дверцу.
И, как бы ни было, прощаясь,
                                   очень больно,
Позволь сказать:
                        Прости и спи спокойно!      

Комментариев нет:

Отправить комментарий