Літопис запорізької полiцiї

Україна понад усе!

суббота, 7 января 2012 г.

Афганский дневник подполковника Пянтковского

16 лет назад, 15 февраля 1989 года, с территории Афганистана был выведен так называемый ограниченный контингент советских войск, оказывавших интернациональную помощь братскому народу. Так это тогда называлось. Немало запорожцев было участниками событий в Афганистане. Мы встретились с одним из них – Анатолием Пянтковским и попросили рассказать, как тогда дело было…
Из досье:
Пянтковский Анатолий Георгиевич родился в 1943-м. После школы поступил учиться в военное училище связи (г.Краснодар). За драку с местными ребятами был отчислен с училища. Срочную службу проходил в Калининграде, а потом в инженерно-технических войсках в Восточной Германии. В 1968 году окончил Днепропетровское училище милиции. Работал оперативником в Орджоникидзевском райотделе милиции г.Запорожья, а потом в УВД (управление БХСС и отделение по особо важным делам). Был заместителем начальника, а с 1992 по 1995 годы начальником УВД области. В отставку ушел в звании
генерал-лейтенант милиции. В настоящее время работает консультантом в одной из охранных предприятий.

Память человеческая устроена так, что далекие во времени события, не часто востребованные воспоминаниями о них, призабываются, а то и вообще забываются. Зная об этом, многие люди ведут дневники, которые в будущем могут играть роль такой себе напоминаловки или шпаргалки. Посмотрел на записи и обновил в памяти события давно прошедших дней.
До марта 1983 года подполковник милиции Анатолий Пянтковский, работавший тогда заместителем начальника УВД области, никогда не вел дневников. Не считал нужным это делать. Но, прибыв «в длительную загранкомандировку в одну из дружественных стран», - под таким предлогом его вызвали в Москву, а потом отправили в охваченный войной Афганистан- Пянтковский стал свидетелем событий, которые заставили его взяться за перо и фрагментарно, завуалировано вести записи о них в дневнике. «Правда многое пришлось из дневника вырвать. Потому, что у кого-то из офицеров нашли подобные записи и начали чихвостить всех! Но позже я все-таки начал интересные факты и события фиксировать…»
Перелистывая страницы дневника, бывший «афганец» вспоминал о тех теперь уже далеких днях.
Весь Афганистан был поделен на зоны по сторонам света плюс Центр. Меня назначили старшим советником по линии МВД зоны Восток: провинция Тахар, областной центр Тулукан. Сам Тулукан представлял собой небольшой поселок, электричества там не было. Выделили нам дувал – территория, огражденная глинобитной стеной, внутри которого жилые здания – тоже глинобитные. Там был такой раздел: советники по линии госбезопасности и компартии жили в одной части дувала, а военные и МВД – в другой.
Вместе с нами жили разведчики, подразделение «Кобальт», они были под моим командованием. Кобальтеры, так мы их называли, занимались сбором информации о мятежниках, которая перепроверялась другими разведподразделениями (и наоборот), а потом шифровали и передавали данные в штаб армии и МВД. Если информация была местного значения, мы ее реализовывали сами. Например, у меня и других советников было право заказывать бомбово-штурмовые удары по караванам, складам с боеприпасами, скоплениям мятежников.
Как у тюрьмы отвалилась стена
Был у нас такой случай. Дело в том, что при нашем дувале была тюрьма, естественно, как и все строения глинобитная. И глухая стена тюрьмы выходила к заброшенному саду, за которым была речка. Из-за реки нас постоянно обстреливали мятежники. Мы вели огонь в ответ, словом – так (точную дату не записал в дневнике) душманы обстреляли нас из безоткатного орудия. Долбали они, долбали снарядами, и задняя стена тюрьмы длиною метров двадцать, отделившись от боковых стен, упала.
А там было около ста заключенных. В основном – мятежники, но и других хватало. Например, уважаемый человек мог в тюрьму жену привести за то, что она ему чем-то не угодила. Кстати, у них в четверг выходной, и многих заключенных на этот день отпускали домой.
Так вот, когда стена упала, тюрьма оказалась открытой. Мы сразу же подтянули оперативный батальон на охрану, но к слову сказать, никто из заключенных не пытал бежать. Дело было вечером. Собрали к тюрьме весь аул и из глины, рисовой соломы (рядом речка – воду подносили) начали катать вальки и лепить тюремную стену метровой толщины. Где-то около полутора суток лепили. Заключенные наблюдали за процессом и открытой тюрьмы.
Как из сбежавшего Зайца делали героя
Был такой начальник дивизионной разведки по фамилии Заец. 15 марта 1984 года сел этот разведчик в оставленную солдатом возле столовой БРДМ (боевая разведывательно-десантная машина) и уехал на ней. Пристроился к колонне, шедшей через нашу провинцию на Бадахашан, а потом свернул вбок и рванул в сторону Пакистана. В районе кишлака Саксакаль бросил БРДМ и ушел с мятежниками. Все эти данные были собраны нашей разведкой у местных жителей.
Поскольку в этот период случилось несколько ЧП (мятежники обстреляли колонну, были жертвы; советская авиация по ошибке нанесла бомбовый удар по своим, тоже с жертвами и т.д.), из Москвы на разборки прилетел заместитель министра обороны маршал Соколов. Ну, и разбирались, в том числе и по сбежавшему в Пакистан Зайцу. Лично мне была поставлена конкретная задача: собрать информацию о том, как начальник дивизионной разведки «попал в плен не по своей вине».
Что делать? Начали «собирать такую информацию». И в рапорте об этом ЧП говорилось, что Заец ушел в разведку и нарвался на засаду мятежников. Завязался неравный бой, в которой наш бравый разведчик отстреливался до последнего патрона и был взять душманами в плен. Где-то так это звучало. И такими делами приходилось мне там заниматься.
Газовая война и мешок денег
В апреле 1984 года меня назначили старшим советником зоны Север. В отличие от зоны Восток, здесь под моим командованием была не одна, а четыре провинции. А главной головной болью стала так называемая газовая война. Дело в том, что душманы совершали диверсии на газопроводах. Специальный полк по охране газовой магистрали не мог ее эффективно защитить. Сложность заключалась в том, что нитка газопровода шла по открытому плато, то есть со всех сторон простреливалась.
Начал я думать, как решить проблему, советовался с местными жителями. И мне подсказали, что здесь действуют несколько банд, но если договориться с главным бандитом, то проблему можно решить.
Короче говоря, договорился о такой встрече. Мы с переводчиком (афганцем) поехали за город и в условленном месте встретились с главарем. Понятное дело, разговор шел о деньгах. Он назвал сумму, я потребовал гарантий и, как говорится, ударили по рукам.
Мне с Кабула привезли мешок денег в их национальной валюте – афгани. Сначала я выплатил главарю аванс. А потом как договаривались, прошел месяц без взрывов на магистрали, и главарь получил оговоренную сумму. Газовая война закончилась. Этот главарь договорился со своими «коллегами по взрывному бизнесу», и они не только не взрывали газопровод, а еще и охраняли его от других групп мятежников.
За эту операцию меня представили к ордену «Красного Знамени», но потом поменялось начальство, и я получил орден рангом ниже – «Красной Звезды»…
К сожалению, у нас нет возможности описать все случаи, рассказанные нашему корреспонденту ветераном афганской войны Анатолием Георгиевичем Пянтковским. Может быть, мы еще вернемся к этой теме.

Николай Григоренко, фото из архива героя нашей публикации

Газета «Запорізька Січ» от 17 февраля 2005 года

Комментариев нет:

Отправить комментарий